Икона «Иона, Ханькоуский»

Святитель Иона, в миру Владимир Ильич Покровский, родился в семье священника в селе Рогачёво Дмитровского уезда Московской губернии. Он окончил Московское Заиконоспасское духовное училище, с отличием Калужскую семинарию и в 1914 году Казанскую духовную академию, где остался преподавать Священное Писание Нового Завета. Постриг с именем Иона он принял ещё студентом, летом 1912 года; духовным отцом его был старец Гавриил (Зырянов) из Седмиезерной пустыни, ездил он и в Оптину, к старцам Иосифу и Анатолию.

Когда началась Первая мировая война, иеромонах Иона добровольцем ушёл на фронт военным священником. В революционные годы его дважды арестовывали и жестоко избивали, но он остался жив. В Гражданскую войну он был при армии адмирала Колчака, где организовал отряды Святого Креста, а затем стал главным священником Оренбургской армии атамана Дутова. С этой армией он прошёл тяжелейший переход через степь и горный перевал и вместе с казаками оказался в Китае. После гибели Дутова в 1921 году он остался единственным, кто заботился о казаках, оказавшихся за границей без всяких средств, и отправился за помощью в Пекин, в Русскую духовную миссию.

В январе 1922 года из Шанхая он послал доклад о своей жизни церковному управлению за границей, отдавая себя в полное распоряжение священноначалия. Его возвели в сан архимандрита, а 18 сентября 1922 года в Пекине состоялась епископская хиротония. Владыка возглавил викариатство, кафедра которого позже была перенесена в Ханькоу, и стал настоятелем Свято-Иннокентиевской церкви на станции Маньчжурия, куда прибыл 19 октября 1922 года.

Город был переполнен теми, кого гражданская война выбросила за границу: без сил, без средств, часто без здоровья. Новый храм посещали немногие, проповедь звучала слабо. Молодой епископ начал с богослужения: установил уставную службу, завёл прекрасный хор, проповедовал неустанно — и вскоре храм стал тесен. Церковь отреставрировали, устроили придел святителя Николая, где по праздникам служили раннюю литургию.

Но одной церковной жизнью он не ограничился. Владыка возглавил международный комитет помощи детям-сиротам и нуждающимся и оставался его председателем до самой смерти. Он рассылал письма и телеграммы по всему Дальнему Востоку — в банки, торговые фирмы, к состоятельным людям, — и пожертвования пошли потоком. Понимая, что на одних пожертвованиях благотворительность не держится, он создал при комитете торговый отдел, который сам зарабатывал деньги на содержание учреждений; доверие к владыке было таково, что крупные суммы давали под одно его слово. За три года выросла целая сеть: детский приют, училища, бесплатная столовая, амбулатория и аптека.

Себе он не оставлял ничего. Шуба и обувь его были в заплатах, которые портной и сапожник отказывались ставить, а на замечания, что архиерею следовало бы одеваться приличнее сану, он отшучивался. От жалованья за преподавание Закона Божия он отказался в пользу беднейших учеников, и десять человек благодаря этому учились бесплатно. Двери его маленькой квартиры не запирались с семи утра до одиннадцати вечера, а работать он садился, только когда все расходились.

Умер святитель неожиданно — в тридцать семь лет, ровно через три года после приезда. Заболев ангиной, он не пошёл к врачам и прополоскал горло керосином; керосин оказался плохо очищенным, началось заражение крови. Перед смертью владыка продиктовал завещание, начав и окончив его словами апостола любви: «Дети, любите друг друга». Он просил не оставлять детишек и прощал всех, кто его обидел. На похороны сошлось всё население станции и окрестностей, без различия веры и народности; отпечатанного трёхтысячного тиража завещания не хватило и половине пришедших.

В ночь после погребения, по преданию, святитель во сне исцелил десятилетнего мальчика, страдавшего воспалением коленных суставов и не могшего ни ходить, ни стоять. Русская Зарубежная Церковь прославила святителя Иону в 1996 году, приурочив память ко дню кончины, а в феврале 2016 года Архиерейский собор установил его общецерковное почитание.