Икона «Александр Покровский священномученик, пресвитер»

Александр Михайлович Покровский родился в 1879 году в селе Казаново Рузского уезда, в семье псаломщика. В семье было шесть дочерей и четыре сына, а хлеба своего до нового урожая хватало не всегда — занимали у соседей и в соседней деревне. С десяти лет дети косили и убирали сено; отец нарочно купил им маленькие косы. Подросши, нанимались на подённую работу к сельскому священнику или диакону: половину сена брали себе. Из этой половины отец потом продавал часть, чтобы оплатить сыновьям дорогу в семинарию. Домой на каникулы не ездили — не на что.

Он окончил земскую школу, Волоколамское духовное училище и Вифанскую семинарию, поработал учителем и в 1906 году был рукоположен во диакона к храму при Инженерном училище в Москве, а через три года переведён в церковь святого князя Владимира в Старосадском переулке. В 1910-м тяжело заболел отец, и содержать семью с тремя незамужними сёстрами пришлось ему. Священником он стал в 1919 году и служил при Дорогомиловском кладбище. Жить было нечем, и он, по собственным словам, не брезговал никакой работой: доставал продукты для столовой, считал в кооперативе, переписывал население Москвы, работал дворником. Только с 1923 года остался при одном храме.

Летом 1929 года у него дома случайно сошлись несколько человек — родня, двадцатилетний комсомолец и дочь покойного генерала, — и зашёл обычный тогдашний разговор: о налогах, о хулиганах, о том, как ездят по Можайскому шоссе члены правительства. Кто-то из гостей передал этот разговор в ОГПУ уже как обсуждение покушения. В августе 1930-го священника арестовали, следом взяли и других участников беседы. Два месяца допросов ничего не дали: в обвинительном заключении так и написали, что подготовка теракта конкретными данными не установлена, — и всё же дали десять лет лагеря. Он отправился на Соловки.

Освободили его досрочно в 1933 году. Жить рядом с Москвой не разрешили, и он уехал в Волоколамск, работал конюхом. В НКВД предупредили коротко: «Больше не служи!» Уговаривала бросить служение и жена. Он не послушался ни тех, ни других и стал хлопотать о приходе; в 1934 году получил Троицкую церковь в Ново-Никольском, в 1936-м был возведён в сан протоиерея. Проповедовал он смело и на самое больное — говорил, что неверие стало модой, без которой не дают ни места на службе, ни хода в учении, и что это соблазн прежде всего для молодых.

В конце сентября 1937 года он приехал в Ново-Васильевское Лотошинского района. Хватило двух недель: председатель сельсовета и бригадир колхоза дали нужные показания — ходит по домам, зовёт в церковь, после его приезда упала трудовая дисциплина. 12 ноября его арестовали и увезли в Таганскую тюрьму. Допрос был коротким. На требование признаться в антисоветской агитации он ответил, что распространял не пропаганду, а своё вероучение и звал людей не отказываться от Бога. 27 ноября 1937 года протоиерея Александра расстреляли на полигоне Бутово и погребли в общей безвестной могиле. В 2007 году Священный Синод включил его имя в Собор новомучеников и исповедников Российских.

На иконах его пишут в священническом облачении, с наперсным крестом; в руке нередко изображают крест — знак мученической кончины. Молятся ему о крепости, когда за верность приходится платить работой, покоем и свободой.