Икона «Георгий (Лавров), Даниловский Преподобноисповедник»

Преподобноисповедник Георгий, в миру Герасим Лавров, родился 28 февраля 1868 года в деревне Касимовка Елецкого уезда Орловской губернии, в крестьянской семье. Денег на учение не было, и он окончил всего три класса сельской школы. Семья ездила по монастырям; у мощей преподобного Сергия мальчик молился о своём счастье и услышал в душе ответ: «Иди в Оптину». Вскоре он упросил родителей взять его туда — и старец Амвросий, обняв отрока за голову, особо отметил его как будущего инока.

В Оптину он ушёл насовсем много лет спустя. В число братии его определили в 1898 году, в 1899-м постригли с именем Георгий — в честь великомученика Георгия, — а в 1902-м рукоположили во иеродиакона. Всего в обители он прожил двадцать четыре года, глядя, как к оптинским старцам стекаются люди со своим горем, и понимая, что нужнее всего человеку любовь и милость. В 1914 году его перевели в Мещовский Георгиевский монастырь, а через год назначили настоятелем и рукоположили во иеромонаха.

В декабре 1918 года в монастырь ворвались, устроили разгром, настоятеля арестовали. Его обвинили в хранении оружия и в участии в тайном сговоре против власти, а летом 1919 года приговорили к расстрелу. В камере смертников из тридцати семи узников осталось семеро; каждую ночь уводили по пять-шесть человек. Однажды сторож предупредил, что список уже получен. Отец Георгий вышел молиться в глухой коридор и плакал так, что промочил насквозь вышивку на епитрахили. Там ему было видение: сначала — купец, которого он когда-то в Калуге напутствовал перед смертью, а потом покойная мать; оба сказали, что расстрела не будет. Он вернулся в камеру и обещал соузникам, что все останутся живы. Наутро всех повезли в Калугу, но вагон по случайности прицепили к московскому поезду — и заключённые оказались в Таганской тюрьме, где их застала амнистия. Расстрел заменили пятью годами.

В тюрьме врач Михаил Жижиленко — будущий тайный епископ Максим — обучил его перевязкам и уходу за больными, и старца поставили санитаром. Так у него появился доступ ко всем, даже к камерам смертников: он обмывал гнойные раны, утешал шуткой, исповедовал и причащал приговорённых. Позже он вспоминал, что нигде не был так нужен, как там. В той же тюрьме митрополит Кирилл (Смирнов) благословил его на старчество, а епископ Феодор (Поздеевский) в 1922 году взял на поруки в московский Данилов монастырь.

В Даниловом отец Георгий принимал людей в крошечном храме напротив своей кельи. Он был малообразован, но к нему шли студенты, молодёжь, интеллигенция — за советом и исповедью выстраивалась очередь. Обращался он ко всем ласково: «золотце», «деточка». Молодых благословлял учиться и осваивать профессию, в монастырь отпускал редко, считая, что туда идут люди, проверенные жизнью. Осуждал расколы и церковные самочиния, требовал от духовных детей постоянства: ежедневной молитвы, богослужения, чтения Евангелия. Многие его поговорки записали: беречь время, стараться давать окружающим больше света и тепла, помнить, что ласка от Ангела, а грубость — от духа злобы.

В мае 1928 года последовал новый арест и три года ссылки в казахстанский посёлок Кара-Тюбе. Жил он там на краю селения, у полынной полупустыни, с двумя духовными дочерьми; в главной комнате устроили домовый храм. В ссылке старец заболел раком гортани. Освободили его без права жить в Москве, и он выбрал Нижний Новгород. Умирающему нашли светлую комнату в домике среди берёз. 4 июля 1932 года, поговорив со своим духовным сыном о судьбе Церкви, он задремал, а когда дыхание изменилось, принял Святые Дары — и с потиром в руках отошёл к Богу. Отпевали его 6 июля, в день Владимирской иконы, особо им чтимой, и погребли на Бугровском кладбище.

Прославлен преподобноисповедник Георгий на Архиерейском Соборе 2000 года. 11 октября того же года его мощи были обретены; ныне они покоятся в Покровском храме Свято-Данилова монастыря в Москве.