Будущего старца звали Александр Гренков. Родился он 21 или 23 ноября 1812 года в Тамбовской епархии, в селе Большие Липовицы, в семье духовного звания; окончил духовное училище и семинарию, но ни в академию, ни в священники не пошёл: побыл домашним учителем в помещичьей семье, потом преподавал в Липецком духовном училище. Характер у него был живой и весёлый, шутил он охотно, и товарищи его любили.

В последнем классе семинарии Александр опасно заболел и дал обет: выздоровеет — уйдёт в монахи. Выздоровел — и несколько лет откладывал, «жался», как он сам говорил. Совесть не давала покоя: беспечное веселье сменялось тоской и слезами. Однажды в лесу под Липецком он услышал в журчании ручья слова о том, что нужно хвалить и любить Бога. Дома он молился Божией Матери, прося вразумления. Решиться помог известный в тех местах подвижник Иларион: он сказал идти в Оптину. Осенью 1839 года Александр приехал в обитель, где его ласково принял старец Лев.

Вскоре он принял постриг с именем Амвросий — в память святителя Медиоланского, — стал иеродиаконом, а потом иеромонахом. Он знал пять языков и помогал старцу Макарию издавать святоотеческие книги; под его руководством вышли «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника, письма и жизнеописание отца Макария. Вскоре после рукоположения отец Амвросий тяжело заболел. Болезнь оказалась долгой и навсегда подорвала здоровье: до конца жизни он не мог служить литургию и стоять на длинных монастырских службах. Сам он потом говорил, что монаху болеть полезно и лечиться не надо, а надо лишь подлечиваться.

Именно к этому больному человеку и потянулась Россия. Он видел собеседника насквозь, не нуждаясь в признаниях, и умел сказать главное просто и с шуткой — так, что запоминалось навсегда. Различия между людьми для него не существовало: к нему одинаково попадали петербургский сенатор и старая крестьянка, профессор и столичная модница, Соловьёв и Достоевский, Леонтьев и Толстой. Толстой после встречи признался, что на душе у него стало легко и отрадно. Молодому священнику, собравшемуся бросить нищий приход, старец крикнул издали, чтобы тот возвращался: враг один, а помощник у батюшки — Бог.

День его начинался часа в четыре-пять утра с двухчасового келейного правила. С девяти шёл приём: сперва монахи, потом миряне — до обеда. Часа в два приносили скудную еду, потом читалась вечерня, и приём возобновлялся до ночи. Около одиннадцати совершалось долгое вечернее правило, и лишь после полуночи старец оставался один. Так продолжалось больше тридцати лет.

Последние десять лет он строил женскую обитель в Шамордине, в двенадцати верстах от Оптиной; кроме монахинь там были приют и школа для девочек, богадельня и больница. Лето 1891 года старец провёл там, торопясь всё достроить, и там же скончался вечером 10 (22) октября. Архиерей, ехавший его увозить, получил в дороге телеграмму о смерти и решил отпевать сам, сказав, что это особенный иеромонах. Погребли старца в Оптиной пустыни, рядом с его наставниками Львом и Макарием. На надгробии выбиты слова апостола Павла о том, что он был немощным для немощных, чтобы приобрести немощных. Канонизирован преподобный Амвросий в 1988 году.