Икона «Иоанн Кронштадтский»

Иван Ильич Сергиев появился на свет 19 октября 1829 года на далёком севере — в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии. Отец его, Илия Сергиев, был бедным сельским дьячком, мать звали Феодорой. Младенец был так слаб, что его окрестили сразу, назвав в честь преподобного Иоанна Рыльского, чья память праздновалась в тот день. Отец с малых лет брал сына в церковь, и любовь к богослужению осталась у него на всю жизнь.

Грамота поначалу не давалась совсем. Мальчик горевал и молился — и однажды ночью, по его собственным словам, будто завеса спала с глаз: он вдруг ясно вспомнил урок и с того дня стал понимать прочитанное. Дальше он учился отлично, одним из первых окончил училище, первым — Архангельскую семинарию и был принят на казённый счёт в Петербургскую духовную академию. Отец умер, пока сын был ещё в семинарии; мать не позволила ему бросить учёбу ради заработка, и в академии он выхлопотал себе канцелярскую работу, отсылая ей весь свой скудный заработок.

Он собирался ехать миссионером в Сибирь или Северную Америку, но однажды увидел во сне себя священником кронштадтского Андреевского собора, в котором никогда не бывал. В 1855 году, окончив академию, он получил предложение жениться на дочери протоиерея этого самого собора Елисавете и принять сан — и, вспомнив сон, согласился. Впервые войдя в Андреевский собор, он узнал храм из своего видения. Брак супруги по обоюдному согласию сохранили девственным: «Счастливых семей, Лиза, и без нас много», — сказал он жене.

Кронштадт в те годы был местом административной высылки из столицы. Тысячи чернорабочих и «посадских» ютились в землянках и лачугах, побирались и пили. Молодой священник пошёл именно к ним: каждый день бывал в этих жилищах, ухаживал за больными, раздавал всё, что имел, и возвращался домой раздетым, а то и без сапог. Дошло до того, что жалованье ему перестали выдавать на руки. Его называли юродивым, клеветали на него устно и печатно — но именно эти люди первыми и признали его святость.

Дар чудотворения открылся не сразу. Отец Иоанн сам рассказывал, как одна знакомая старушка настойчиво потребовала молиться не о воле Божией вообще, а прямо о выздоровлении больного; он испугался такого дерзновения, но исповедал перед Богом своё недостоинство и попросил — больной поправился. С тех пор исцеления по его молитве стали совершаться постоянно, часто заочно: довольно было письма или телеграммы. Кронштадтской почте пришлось открыть для его переписки отдельное отделение. Вместе с письмами шли деньги — по самым скромным подсчётам, через его руки проходило не меньше миллиона рублей в год, и он раздавал их без остатка: кормил тысячу нищих ежедневно, устроил в Кронштадте Дом трудолюбия со школой, церковью, мастерскими и приютом, построил монастырь и каменный храм у себя на родине, а в Петербурге — женский монастырь на Карповке.

Жил он на пределе сил. Вставал в три часа ночи, к четырём шёл в собор, где его уже ждали паломники и нищие. Из-за множества желающих исповедаться он ввёл общую исповедь, когда люди каялись вслух, не стесняясь; собор вмещал до пяти тысяч человек и всё равно был полон, а литургия не заканчивалась раньше полудня. Больше двадцати пяти лет он преподавал Закон Божий и славился тем, что у него не было «неспособных» учеников. Свои мысли он записывал ежедневно — так появилась книга «Моя жизнь во Христе». В октябре 1894 года он был в Ливадии при умирающем императоре Александре III и держал руки на его голове до последней минуты.

10 декабря 1908 года он в последний раз сам совершил литургию в Андреевском соборе, а 20 декабря скончался, предсказав день своей кончины заранее. Похороны стали беспримерными: народ стоял сплошной толпой от Кронштадта до Петербурга. Погребли его в церкви-усыпальнице монастыря на Карповке. Поместный Собор Русской Православной Церкви прославил его в июне 1990 года.