Икона «Феодор Кузьмич Томский, Сибирский, праведный старец»

Первые достоверные сведения о старце Феодоре относятся к осени 1836 года. Близ Красноуфимска Пермской губернии задержали неизвестного человека, ехавшего на лошади. Он поразил остановивших его крестьян: грубая крестьянская одежда никак не вязалась с величественной наружностью и изысканными манерами, выдававшими знатное происхождение. Отвечал он неохотно и уклончиво, и его отвезли в город.

На суде он назвался Феодором Козьминым, семидесяти лет, неграмотным, православным, холостым, не помнящим своего происхождения с младенчества. Документов при нём не было. Судьи сочувствовали ему и уговаривали открыть настоящее имя и звание, чтобы избежать кары, — он упорно называл себя бродягой. По тогдашним законам его приговорили к двадцати ударам плетью и ссылке в Сибирь на поселение. Приговором старец остался доволен.

В дороге он расположил к себе всю арестантскую партию: заботился о слабых и больных, утешал беседой. Уважали его и конвойные — для него даже сделали исключение из общих правил и не заковали в кандалы. В марте 1837 года он прибыл в Томскую губернию.

Жил старец в Зерцалах, в станице Белоярской, в селе Краснореченском, в деревне Коробейниково, часто меняя место: искал тишины и бежал людской славы. Последние шесть лет он провёл в Томске, куда его упросил переехать купец Семён Феофанович Хромов. Подвиг, который он взял на себя, издревле называют странничеством. Жильём была тесная келья с маленьким окошком, постелью — голая доска, подушкой — тесаный чурбан. Летом он ходил в холщовой рубахе и таких же шароварах, зимой надевал тёмно-синий халат или старую доху. Обед состоял из чёрного хлеба или сухарей, размоченных в воде; приносимые почитателями пироги он оставлял «для гостей» и раздавал заходившим странникам. Напоказ, впрочем, не постился и говорил, что вовсе не такой постник, каким его считают.

Вставал очень рано и всё свободное время молился, но никто этого не видел: дверь кельи была постоянно заперта. Только после кончины обнаружилось, что колени его покрыты толстыми мозолями. В храме он всегда становился в стороне; когда томский епископ предложил ему место рядом с алтарём, старец отказался, а заметив, что на него стали обращать внимание, и вовсе перестал туда ходить.

Советы он давал безвозмездно, денег не брал и не держал. Крестьянских детей учил грамоте, Священному Писанию, географии и истории; взрослых увлекал духовными беседами и рассказами из отечественной истории. Придворную жизнь Петербурга и события конца XVIII — начала XIX века он знал так подробно, что удивлял даже образованных слушателей. О своём происхождении не говорил ничего, кроме того, что Церковь молится о его родителях, а на свой подвиг он имеет благословение митрополита Московского Филарета. На вопрос, не хуже ли ему теперь живётся, отвечал, что нынешние свобода и покой дороже прежнего благополучия, зависевшего от множества условий.

Ему был дан дар прозорливости — и всегда для пользы ближних: он мог назвать по имени человека, которого никогда не видел, или сказать вслух то, что тот таил. Одного поселившегося рядом ссыльного он выгнал со словами, что у того руки в крови, — и через несколько дней тот сам пришёл с повинной в Томск. Был у старца и дар исцелений: по его молитве выздоровел даже священник, прежде называвший его при народе безбожником и потом ставший его искренним почитателем.

К нему приезжали архиереи и губернаторы, его чтили известные подвижники. Скончался старец 20 января 1864 года в Томске, незадолго до того приобщившись Святых Таин; погребли его, по его желанию, в ограде Богородице-Алексиевского монастыря. Накануне кончины на прямой вопрос Хромова, не он ли Александр Благословенный, старец ответил только, что нет тайны, которая бы не открылась, — а на другой день просил после смерти не величить его и похоронить просто.

Прославили праведного Феодора Томского в 1984 году, включив его имя в Собор сибирских святых, а 5 июля 1995 года обрели его мощи. Они открыто почивают в томском Богородице-Алексиевском монастыре, где ведут особую тетрадь для записи случаев благодатной помощи.

Праведных мирян принято писать в простой одежде своего времени; старца Феодора узнают по длинной седой бороде и надписанию имени. Молятся ему о смирении, о нестяжании и о вразумлении в трудную минуту.