Икона «Максим Попов, исповедник Рябашский, иеромонах»

Будущий исповедник появился на свет 17 июня 1876 года в Самарской губернии — в селе Большой Сурмет Бугурусланского уезда, в семье зажиточного мордовского крестьянина Григория Степановича Попова; при крещении его назвали Мефодием. Отец опекал строительство сельского храма святых бессребреников Космы и Дамиана, детей растил в строгом церковном укладе. Двое сыновей стали потом священниками, обе дочери приняли постриг. В 1900 году Мефодий женился на Елене Тимофеевне Поляковой; у них родилось шестеро детей.

Хозяйствовал он на выделенной отцом земле, но душа тянулась к другому. Мефодий подолгу молился, читал акафисты, каноны и Псалтирь, ходил на богомолье — в Киев добирался пешком около полугода, взяв с собой мешок сухарей да несколько пар лаптей. В доме настольными книгами были жития святых, а перед иконой Божией Матери «Умиление» не гасла лампада. Односельчане ходили к нему за советом и молитвой. Когда в село приехал человек, назвавшийся священником, и повёл себя недостойно, именно Мефодия отправили выяснять правду в епархию; он отобрал у самозванца ключи от храма, а потом привёз и официальный документ. Соседние сектанты несколько раз приезжали уговаривать его перейти к ним, рассчитывая, что за ним потянется всё село, но он спокойно и твёрдо отказывал.

В 1921 году в Поволжье пришёл голод, за ним тиф. Весной 1922 года умер отец, на Пасху — жена; сам он был при смерти, но выздоровел без врачей. Младшую дочь Клавдию, которой было шесть лет, отвёз к сёстрам в монастырь. Летом 1926 года епископ Давлекановский Иоанн (Поярков) постриг его в монашество с именем Максим и рукоположил во иеромонаха к храму Сергиевского женского монастыря близ Белебея. Зимой 1927–1928 годов монастырь закрыли, оставив священника и десять монахинь ютиться в двух сторожках; пищу готовили на костре, дрова и хлеб привозили крестьяне. Когда поселённые в обители колонисты разорили алтарь и пропал антиминс, отец Максим на рассвете пешком ушёл в Белебей и вернулся с новым — служба возобновилась. В декабре 1929 года всех насельников выгнали окончательно.

С февраля 1930 года иеромонах Максим служил в Ильинском храме села Рябаш. Первую неделю Великого поста и Страстную он проводил вовсе без пищи, исповедовал не торопя, служил молебны и панихиды до позднего дня, а его проповеди слушали со слезами. Своего дома у него не было — жили с дочерью по очереди у прихожан. Летом 1931 года, приехав в Белебей на праздник, он был задержан прямо на базаре по доносу случайного человека. Дочь носила в тюрьму хлеб и молоко и подолгу стояла у ворот, чтобы хоть издали увидеть отца. В ОГПУ ему обещали свободу, если он публично отречётся от Бога во время службы; он ответил, что готов на любые мучения, но от Бога не отступит. Народ, которому объявили о такой службе, собрался со всей округи и прождал напрасно — священника не привезли.

Обвинение сформулировали как антисоветскую агитацию. Виновным себя отец Максим не признал. 25 октября 1931 года тройка ОГПУ приговорила его к пяти годам ссылки в Северный край. Осуждённых погнали пешим этапом; дочь успела добраться до станции Аксаково и проговорила с отцом с двух часов ночи до трёх пополудни, пока не подали состав. Из ссылки, из деревни Наволочек Холмогорского района, он писал детям: первыми вам не быть, но и последними не будьте, не забывайте, чьи вы дети, живите с Богом. Весной 1934 года Северная Двина затопила бараки, ссыльные спасались на крышах, и отец Максим тяжело заболел. Забрать его было некому: родные сами были арестованы или в ссылках. Больного приютил у себя верующий житель деревни, и там иеромонах Максим скончался, сподобившись христианской кончины и погребения. К лику святых причислен в 2000 году.