В миру его звали Александр Кабалюк. Родился он в 1877 году в селе Ясиня в Марамороше, на востоке Карпатской Руси, в крестьянской семье, и рос под присмотром очень набожной матери. Юношей он встретил на празднике человека, который привёз из Почаева на продажу духовные книги, и загорелся: поехал с ним в Почаев, побывал в Киеве, впервые увидел православное богослужение и рассказал монахам Лавры, как живут русины под венгерской властью. Домой он вернулся с книгами, пронеся их тайком через горные леса, и стал раздавать землякам. Жандармы называли это «москвофильской пропагандой»: за православную книгу в доме били, штрафовали и арестовывали.

Поняв, что унию его народу навязали обманом, Александр решил стать священником-миссионером. Помощи ждать было неоткуда, и в 1908 году он добрался до русского Пантелеимонова монастыря на Афоне. Там 8 июля он публично отрёкся от унии и перешёл в Православие, а настоятель благословил его иконой Божией Матери «Акафистная». Затем его приняли на обучение в Яблочинский монастырь на Холмщине. В 1910 году он был пострижен с именем Алексий — в честь Алексия, человека Божия, — и в том же году рукоположен во иеродиакона и иеромонаха. Возвращаться прямо из России было опасно: венгерские власти судили бы его как русского шпиона. Поэтому он поехал сначала к Константинопольскому патриарху, а после отказа — к сербскому патриарху Лукиану в Сремские Карловцы, который назначил его помощником протоиерея в Мишкольце. С этой бумагой можно было ехать домой.

Домой он привёз антиминс и походный храм со складным иконостасом, написанным на полотне: всё это перенесли на плечах через границу. Служил тайно — ночью, в частных домах, переезжая из села в село на подводе под сеном. Жандармы ловили его и под конвоем отводили в родное село, несколько дней он просидел в мукачевской тюрьме. В 1912 году, на Сретение, ему разрешили три дня побыть в селе Иза: за эти дни он исповедал и причастил больше тысячи человек, крестил около трёхсот детей — некоторые были уже такого возраста, что сами держали свечи и пели, — и обвенчал тридцать пар. Люди прощались с ним со слезами и обещали не отступать от веры. К 1912 году трудами отца Алексия в Православие вернулись около тридцати пяти тысяч униатов — в Изе, Великих Лучках, Ясине, Хусте, Липче и других сёлах.

За это пришлось платить. Жандармы арестовали его родных и закрыли дом, устраивали облавы; отец Алексий ушёл в Яблочинский монастырь, оттуда поехал в Москву, где ему посоветовали на время перебраться в Америку, к большой карпаторусской колонии. Он служил там на приходе и не терял связи со своими земляками. Вернувшись, он оказался среди обвиняемых на Мараморош-Сигетском процессе 1913–1914 годов: его судили за «государственную измену» вместе с девяноста пятью деятелями православного движения. В последнем слове он сказал, что здесь идёт религиозный процесс и что виноваты они только в верности Православию. Приговор — заключение в лагере Талергоф.

После освобождения, в 1921 году, его избрали игуменом Свято-Николаевского монастыря в Изе, позже возвели в архимандриты. В 1944 году он во главе делегации карпатороссов ездил в Москву, а год спустя стал одним из тех, кто добился перехода православных Подкарпатской Руси в Московский Патриархат. Скончался преподобный в 1947 году в Домбокском женском монастыре; в 1999 году были обретены его мощи, а в 2001 году состоялось прославление. Похоронен он в селе Иза, куда и сегодня едут поклониться его памяти.