Икона «Иоанн Печерский, Многострадальный Преподобный»

Преподобный Иоанн подвизался в Киево-Печерской обители, и житие его — рассказ об одной-единственной, но очень долгой борьбе. Сам он говорил, что с юности мучился похотью плоти и ничто не приносило облегчения: ни голод, ни жажда, ни тяжёлые вериги.

Тогда он спустился в пещеру, где почивали мощи преподобного Антония, и усердно молился ему. Через сутки он услышал голос: нужно затвориться здесь, чтобы хотя бы молчанием и невидением ослабить брань, а Господь поможет молитвами Своих преподобных. С того дня подвижник поселился в пещере — и только через тридцать лет одолел страсть.

Борьба была жестокой. Иногда ему хотелось оставить затвор, но вместо этого он решался на большее. Однажды с началом Великого поста он выкопал яму, влез в неё и засыпал себя землёй по плечи; так он простоял весь пост, а жар страсти всё не отступал. Тогда враг перешёл к устрашению: страшный змей, дыша пламенем и осыпая искрами, несколько дней пытался поглотить затворника. В ночь Воскресения Христова змей захватил его голову в свою пасть, и святой воззвал из глубины сердца, прося Господа блеснуть молнией и прогнать врага. Молния блеснула — змей исчез, подвижника осиял свет, и голос сказал: вот тебе помощь; отныне внимай себе. «Господи, зачем Ты так долго оставлял меня мучиться?» — спросил Иоанн. Ответ был такой: по мере твоего терпения было и искушение, чтобы ты был выжжен, как золото; сильным слугам господин назначает тяжёлую работу, а слабым — лёгкую. Ему было также велено молиться погребённому рядом преподобному Моисею Угрину, который может помочь в этой борьбе.

Скончался преподобный около 1160 года, стяжав благодать против блудной страсти и дар помогать другим в подобном искушении. Мощи его почивают в Ближних, Антониевых пещерах Киево-Печерской лавры.

Преподобных на иконах пишут в монашеском одеянии, со свитком или чётками в руке; Иоанна Многострадального нередко изображают закопанным в землю — таким, каким он провёл Великий пост. К нему обращаются те, кто много лет борется с одной и той же страстью и уже отчаялся: его житие — о том, что борьба может быть очень долгой и всё-таки не напрасной.