Икона «Елисей Сумский, Соловецкий, преподобный»

О жизни преподобного Елисея известно немного: он подвизался в Соловецкой обители во времена, близкие к преподобному Зосиме, и, возможно, был его сподвижником. Зато подробно сохранился рассказ о последних днях старца — в них и открылось его благочестие.

Четверо братьев — Елисей, Даниил, Филарет и Савватий — по благословению настоятеля ловили рыбу на реке Выге, у порога Золотца, в шестидесяти верстах от монастыря. Однажды, когда они чинили сети, Даниил вдруг сказал Елисею, что трудится тот напрасно: смерть его уже близко. Старец испугался не смерти, а того, что не успел принять великий ангельский образ — схиму, а священноинока, который совершил бы постриг, рядом не было. Печаль довела его до полного изнеможения. Братия посоветовали ему помолиться и самому возложить на себя схиму, призвав в помощь молитвы преподобных Зосимы и Савватия. Так он и сделал.

Ночью братия проснулись и не нашли больного в келье. Он шёл им навстречу из леса, без схимы, и рассказал, что множество бесов набросились на него и увлекли за собой, сорвав схиму, а преподобный Зосима отнял его у них. Схиму нашли заброшенной на дереве.

Старцы решили во что бы то ни стало довезти Елисея в Суму, за шестьдесят вёрст: там при монастырском подворье был иеромонах. Выга опасна быстрым течением и каменными порогами, спутники не раз приходили в смятение, но больной ободрял их, повторяя, что с ними отец Зосима. Реку прошли благополучно, вышли в море, а на середине Сумской губы началась буря: разорвался парус, сломалась мачта, вёсла выбило из рук, наступила такая темнота, что люди едва различали друг друга. Елисей и здесь успокаивал спутников, говоря, что видит преподобного Зосиму в судне. Вскоре ветер стих.

У берега старцы с ужасом увидели, что больной скончался. Они со слезами взывали к преподобному Зосиме — и через малое время в умершем обнаружилось движение, он стал говорить здраво и ясно. На подворье его постригли в схиму, он причастился Святых Таин, простился со всеми и снова почил. Похоронили его за алтарём Никольской церкви, с южной стороны. Больше чем через столетие гроб преподобного оказался на поверхности земли, и от него начались исцеления.