Преподобный Лукиан родился около 1610 года в Галиче Костромском; в крещении его звали Иларионом. Родители, Димитрий и Варвара, были людьми состоятельными и благочестивыми и, долго не имея детей, дали обет принять монашество, если Господь пошлёт им наследника.

Когда мальчику было восемь лет, отец вспомнил об обете и собрался в монастырь. Иларион упросил не оставлять его сиротой и взять с собой. Отец нашёл пустынное место, водрузил крест, поставил келью — и они стали жить вдвоём; со временем он принял постриг с именем Дионисия. Грамоте и Писанию сын учился у отца, у него же перенял понимание земной жизни как пути ко спасению. Мать, оставшись одна, раздала имение нищим и ушла в девичий монастырь, где и скончалась в иноческом чине.

После смерти отца Иларион искал себе наставника: три года нёс послушания в Мологском Афанасиевском монастыре, но ушёл оттуда, не вынеся похвал в свой адрес; по той же причине недолго пробыл и в Покровском монастыре под Угличем. В 1640 году, по откровению, он пришёл в Александровскую слободу под Переславлем-Залесским, где среди леса и болот стояла заброшенная четверть века церковь Рождества Пресвятой Богородицы с чудесно уцелевшим образом. Здесь он поставил келью, а вскоре пришедший к нему иеромонах Феодосий постриг его с именем Лукиана.

Собравшаяся братия восстановила храм и стала готовиться строить новый, но окрестные жители разогнали общину, растащили заготовленный лес, а самого Лукиана в оковах отправили в Москву к Патриарху, оклеветав его. Он был отдан «под начал» в Чудов монастырь и принял это как волю Божию, безропотно неся самые тяжёлые послушания.

Его смирение заметили. В 1646 году, когда северная Спасская пустынь в Холмогорах попросила у Патриарха хорошего начальника, чудовский архимандрит Кирилл указал именно на него. Лукиана рукоположили в иеромонаха и отправили строителем в архангельскую обитель. Он строил храмы и заводил строгий общежительный устав — и часть братии, привыкшая к вольной жизни, этого не приняла. Не желая доказывать свою правоту властью, преподобный благословил братию и ушёл обратно, в любимую пустынь у церкви Рождества Богородицы. Местные жители возмутились снова, и ему опять пришлось вернуться в Чудов монастырь, где его встретили уже не как узника, а как брата.

Развязка пришла из Москвы. Монахи и миряне, наслушавшись его рассказов о пустыни и чудесах от иконы Рождества Богородицы, испросили у царя Алексея Михайловича и Патриарха Иосифа грамоту на строительство. Купцы привезли лес и оплатили храм, а многие из них потом сами приняли постриг. Благословенная грамота 1650 года и считается началом Свято-Лукиановой пустыни. Позже монахини Александровской слободы попросили устроить обитель и для них: преподобный сперва отказывался, считая себя недостойным, но согласился, сам руководил постройкой, срубил кельи на двадцать сестёр и дал им общежительный устав. Крестный ход с чудотворной иконой из одной обители в другую, который он совершил при освящении Успенского монастыря в 1654 году, стал ежегодным.

Не дожив до пятидесяти лет, преподобный выглядел глубоким стариком — труды и скорби подточили силы. Чувствуя конец, он велел отвести себя в восстановленную им церковь Рождества Богородицы, помолился перед чудотворным образом, а потом попросил вынести себя и положить на траву. Так он и скончался 8 сентября 1655 года, в престольный праздник своей обители. В 1771 году жители Александрова, избавленные от мора после крестного хода, поставили над его могилой часовню; в 1926 году её разрушили, но мощи не тронули, и в 1992 году они были обретены и ныне почивают в храме Богоявления.