Преподобный Герман родился в 1757 году в Серпухове, в купеческой семье; мирское его имя не сохранилось. С шестнадцати лет он пошёл иноческим путём — сперва в Троице-Сергиеву пустынь под Петербургом. Там он тяжело заболел: на горле образовался нарыв, опухоль обезобразила лицо, боль была страшная. Врача он звать не стал, а всю ночь молился перед образом Богородицы, отёр лик Пречистой мокрым полотенцем и обвязал им опухоль. Наутро он проснулся здоровым, и опухоль сошла, не прорвавшись.

Желая полного безмолвия, он перешёл на Валаам, где игумен Назарий благословил его жить в лесу; место это до сих пор зовут Германовым. По праздникам инок приходил в монастырь и пел на клиросе — голос у него был прекрасный. Через пятнадцать лет валаамской жизни его позвали в дорогу, из которой он не вернулся: в 1793 году снаряжали духовную миссию на Аляску, и в числе других валаамских иноков в неё вошёл отец Герман.

Миссия быстро потеряла своих. Начальник её, архимандрит Иоасаф, погиб в 1799 году в океане во время бури; присланный на помощь иеромонах Гедеон уехал в 1807-м, оставив всё на отца Германа. Стать иеромонахом и архимандритом ему предлагали не раз — он отказался и до конца дней оставался простым монахом.

Жил он на острове Еловом, который назвал Новым Валаамом. Первое лето провёл в вырытой своими руками пещере, потом ему поставили келью, а пещеру он оставил себе под могилу. Рядом были часовня, домик для приезжих и училища, огород, где он сам копал гряды. Одежда была одна на зиму и лето: оленья кухлянка, которую он не менял по восемь лет, ветхая ряса в заплатах. Постелью служила скамья, изголовьем — два кирпича, вместо одеяла лежала доска, которой он завещал покрыть себя в гробу. Ел он очень мало, а под одеждой носил пятнадцатифунтовые вериги, о которых узнали только после его смерти.

Главным его делом была защита людей. Приезжавшие за наживой промышленники видели в островитянах только рабочую силу, и старец, не имея никакой поддержки, кроме веры, заступался за обиженных перед начальством. Своё положение он описал сам: «Я — нижайший слуга здешних народов и нянька». Когда на Кадьяк занесли оспу и умирающих некому было даже хоронить, он целый месяц ходил по больным, уговаривал терпеть, молился и готовил людей к смерти. Для алеутских сирот он устроил училище, сам учил их Закону Божию и церковному пению, а по воскресным дням собирал алеутов в часовне; для малышей у него в карманах всегда были сухарики и пряники.

Беседы старца обращали и людей учёных. Правитель колоний Семён Яновский, начитанный аристократ и, по сути, неверующий, после разговоров с ним стал, по собственным словам, настоящим христианином. Однажды на фрегате он спросил у капитана и двух с лишним десятков офицеров, чего каждый хочет для счастья, — и, выслушав ответы, свёл разговор к одному: есть ли что-нибудь достойнее любви, чем Христос, и любим ли мы Его на деле, а не на словах.

Его слово нередко сбывалось. Он предсказал барону Врангелю адмиральский чин, эпидемию после своей смерти, появление на Еловом другого монаха и будущий монастырь на месте часовни. Однажды при наводнении он вынес икону Божией Матери, поставил её на отмели и сказал, что дальше вода не пойдёт, — так и вышло.

13 декабря 1837 года преподобный велел ученику зажечь свечи и читать Деяния апостолов. Во время чтения лицо его просияло, и он отошёл к Богу на восемьдесят первом году жизни. В тот вечер над Еловым островом видели светящийся столб до неба. Похоронить старца смогли только через месяц: месяц бушевала непогода, и всё это время тело лежало в тёплом доме, не изменившись. В 1842 году архиепископ Иннокентий, попав в море в бурю, обратился к нему: если ты угодил Господу, пусть переменится ветер, — и не прошло четверти часа, как ветер стал попутным; на могиле старца он потом сам отслужил панихиду.

Житие преподобного впервые издали на Валааме в 1894 году, а в 1927-м на Еловый приехал архимандрит Герасим (Шмальц) и остался там до конца жизни, составив житие и акафист и открыв мощи. Прославление преподобного Германа совершилось на Кадьяке 9 августа 1970 года.