Преподобный Дионисий Радонежский родился во второй половине шестнадцатого века в Ржеве, во святом крещении был назван Давидом. Родители его, Феодор и Иулиания, носили прозвание Зобниновских — вероятно, по селу Зобнино Кашинского уезда. В детстве семья перебралась в Старицу, где отец принял старейшинство над ямской слободой, а грамоте мальчика учили иноки Старицкой обители Гурий и Герман. Он рос кротким, любил читать священные книги и уклонялся от детских игр, за что сверстники нередко его обижали.

По настоянию родителей он женился, рано был поставлен во священника и служил в церкви Богоявления села Ильинского, в двенадцати верстах от города. Через шесть лет умерли его жена Васса и оба сына, Василий и Косма. Свободный от мирских забот, он вернулся в Старицу и принял там монашество с именем Дионисия. О его нраве говорит случай на московском книжном торгу: когда прохожий стал грубо укорять молодого монаха, тот не обиделся, а согласился с обидчиком — если бы он был настоящим иноком, то сидел бы в келье, а не ходил по торжищу. Прохожий устыдился, а инок ушёл, не дожидаясь извинений. В 1605 году его поставили архимандритом Старицкого Успенского монастыря.

Вскоре в Старицу привезли низложенного по воле самозванца патриарха Иова. Держать его велено было строго, но архимандрит принял святителя с почётом, во всём спрашивал у него совета и старался утешить, а в 1607 году похоронил его в своей обители. Позже он был ближайшим помощником патриарха Ермогена и единственным, кто не отступил от него, когда толпа с руганью тащила первосвятителя на лобное место. В 1610 году патриарх Ермоген перевёл Дионисия настоятелем в Троицкую обитель, только что пережившую долгую осаду.

То, что он там застал, было страшнее осады. Москва была в руках поляков, по дорогам бродили шайки, и к монастырю отовсюду шли искалеченные, обожжённые, раздетые люди. Архимандрит решил пустить на них всю монастырскую казну и уговорил келаря и братию: обещали умереть в иночестве — значит, надо помогать, а сами обойдёмся овсяным хлебом и водой. Монахов и слуг посылали подбирать несчастных по округе и свозить в обитель; на монастырские деньги ставили деревянные дома для больных, нашли врачей, раненых кормили лучшей братской пищей. Женщинам, шившим и стиравшим рубахи и саваны, давали одежду и еду. Ключарь Иоанн вспоминал, что вместе с братом они погребли до четырёх тысяч умерших, а за тридцать недель — более трёх тысяч. Келейник старца Дорофей днём и ночью разносил больным полотенца и деньги.

Но и этого преподобному было мало. В 1611 и 1612 годах в его келье сидели скорописцы и переписывали грамоты, которые он составлял вместе с келарем Авраамием Палицыным. Эти письма ушли в Рязань, в Пермь с уездами, в Ярославль, в Нижний Новгород — князю Димитрию Пожарскому и Косме Минину, — и в другие города. В них он звал православных отложить распри и встать сообща за разоряемую землю. Троицкие грамоты подняли Нижний Новгород, где ополчение собрал Косма Минин; когда войско Пожарского дошло до обители, преподобный отслужил молебен и всем собором провожал ратников на гору Волкуша, благословляя их крестом.

После войны ему поручили исправление богослужебных книг — труд, за который он поплатился. Недоброжелатели обвинили его в искажении переводов, в том числе чина крещения; преподобного арестовали и пытали, а он переносил всё со смирением. Пересмотреть приговор удалось только после возвращения из плена патриарха Филарета и приезда патриарха Иерусалимского: Дионисия полностью оправдали, и с тех пор государь больше не верил на него никакой клевете. Скончался преподобный 12 мая 1633 года — накануне он ещё служил обедню, а в самый день кончины был у утрени и обедни. Отпевал его сам патриарх Филарет в московском Богоявленском монастыре, после чего мощи вернули в обитель для погребения. Житие и канон святому написал келарь Симон (Азарьин), а дополнил ключарь московского собора священник Иван Наседка.