Праведный Даниил Ачинский, в миру Данила Корнилович Делие, родился в декабре 1784 года в местечке Новые Санжары Полтавской губернии, в казачьей семье. Имя ему дали по святцам: накануне Церковь поминала преподобного Даниила Столпника. Рос он смирным и незлопамятным.

В пятнадцать лет Даниил тяжело заболел горячкой, но через два месяца совершенно поправился. Выучившись играть на басе, он промышлял с товарищами музыкой, однако по требованию деда бросил это занятие и взялся за хозяйство вместо больного отца. В 1807 году его забрали в солдаты и определили в артиллерию; там, в батарейной школе, он выучился грамоте. Он прошёл войну 1812 года и Бородинское поле: из восьми человек, обслуживавших орудие, в живых остались двое, и он был одним из них. Вместе с войсками артиллерист Делие дошёл до Парижа.

К тому времени он дослужился до унтер-офицера. Но чтение Писания и житий святых переменило его жизнь: в отпуске у родных он много молился, читал вслух духовные книги, отдал брату деньги и свою часть надела, а прощаясь, сказал, что больше его не ждали. После семнадцати лет службы Даниил стал проситься в монастырь или в пустынь. Начальники вразумляли его, сажали в карцер, но он лишь укреплялся в решении. Кончилось военным судом: за намерение оставить службу ради пустынножительства его лишили звания и отправили в ссылку.

В Сибирь он пришёл в кандалах, вместе с преступниками, и был назначен на пожизненные работы на Боготольский винокуренный завод. Тамошний пристав возненавидел смиренного каторжника и давал ему самую тяжкую работу. Однажды зимой он велел раздеть Даниила, посадить на крышу и поливать водой, насмешливо крича снизу, чтобы тот спасался. Заболел после этого не Даниил, а сам пристав — и так сильно, что раскаялся и просил у него молитв. Вскоре пристав выздоровел и подал губернатору рапорт об освобождении Делие от каторги.

Получив свободу, Даниил поселился в Ачинске, в келье у благочестивого купца, а потом перебрался в деревню Зерцалы, в семнадцати верстах от города. Келья была величиной с гроб, окошко — с медный гривенник; неделями он не выходил наружу. За рукоделие денег не брал, принимал только хлеб. По ночам тайком уходил работать к беднякам: пахал, косил, жал, копал огороды. Для смирения плоти носил берестяной пояс, который врос в тело, а также вериги и обруч, но незадолго до смерти снял их, объяснив, что подвиг полезен, лишь пока тело его чувствует.

К старцу пошли за советом и благословением. Говорил он притчами, так, чтобы понял только тот, к кому обращены слова. Называть себя отцом запрещал: отец у нас один — Господь, а мы братья; поэтому просил звать себя братом Даниилом. Господь дал ему прозорливость: случалось, он сам приходил к тем, кто только собирался идти к нему. О милостыне старец говорил, что оказать её может и неимущий — поработать за бедного, утешить словом, помолиться о нём.

В январе 1843 года он уехал из Зерцал в Енисейск, к своей духовной дочери, игуменье Христорождественского монастыря Евгении. Там он в последний раз исповедался, причастился и тихо скончался, стоя на коленях, 15 апреля 1843 года, в четверг Светлой седмицы, на пятьдесят девятом году жизни. Хоронил старца весь город. Могила его была близ Христорождественского храма, над ней поставили часовню, но в 1920 году мощи по приказу властей выкопали, часовню снесли, и где они теперь — неизвестно. В 1999 году старца Даниила прославили как местночтимого святого Красноярско-Енисейской епархии, а в 2000 году в Красноярске построили храм его имени.