«Царственные страстотерпцы» — образ семьи последнего русского императора: Николая II, его супруги Александры Феодоровны, наследника цесаревича Алексия и четырёх дочерей — Ольги, Татианы, Марии и Анастасии.

Николай Александрович родился 6 мая 1868 года, в день памяти праведного Иова Многострадального, и был старшим сыном императора Александра III; воспитывали его строго. Александра Феодоровна — урождённая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская, внучка английской королевы Виктории; в шесть лет она потеряла мать и с тех пор оставалась человеком замкнутым, оживавшим только в кругу родных. Познакомились они в 1884 году, а обвенчались в ноябре 1894-го — вскоре после кончины Александра III и присоединения невесты к православию.

Царствование началось, когда Николаю было двадцать шесть лет, и почти сразу обернулось чередой испытаний: коронационные торжества омрачила гибель людей на Ходынском поле, потом были война с Японией и Первая мировая. Домашняя же жизнь семьи, по всем сохранившимся свидетельствам, оставалась простой и тёплой: общие чтения, дневники, рукоделие. В войну императрица и старшие дочери работали сёстрами милосердия в царскосельском лазарете. Наследник Алексий был тяжело болен гемофилией.

В марте 1917 года государь отрёкся от престола. Семью взяли под арест и держали сначала в Царском Селе, затем отправили в Тобольск, а весной 1918 года перевезли в Екатеринбург, в дом инженера Ипатьева. Там стало заметно тяжелее: обыски, грубость охраны, запрет запирать двери, прогулка в несколько минут. Рядом с семьёй остались доктор Евгений Боткин и несколько верных слуг — Анна Демидова, Иван Харитонов, Алексей Трупп.

Письма и дневники этих месяцев сохранились, и по ним видно главное: людей лишили всего, но они не озлобились. Старшая дочь Ольга передавала в письме просьбу отца — не мстить за него, потому что он всех простил и за всех молится, и помнить, что зло в мире станет ещё сильнее, но победит не зло, а любовь. Даже стража, поначалу глумившаяся над узниками, со временем смягчилась — и была за это заменена другой.

В ночь на 17 июля 1918 года всех разбудили под предлогом перевода в безопасное место, свели вниз и расстреляли; вместе с семьёй погибли и оставшиеся с нею слуги. Уже через три дня святейший патриарх Тихон сказал в московском Казанском соборе слово об убитом государе и благословил служить о нём панихиды. Почитание царской семьи не прерывалось все советские десятилетия — тихо, по домам. В 2000 году Церковь прославила их именно в чине страстотерпцев.

Этот чин выбран не случайно, и он здесь важен. Прославление не было оценкой царствования — о том, как управлялось государство, историки спорят до сих пор. Церковь говорит о другом: о том, как эти семеро прожили последние месяцы жизни и как приняли смерть.

Пишут их на иконе всей семьёй: государь и государыня в царских одеждах и венцах, между ними или впереди цесаревич, рядом четыре княжны, у каждого в руке крест. Изводов много — от строгих, в византийской манере, до больших храмовых композиций конца XX и начала XXI века; встречаются страстотерпцы и в составе Собора новомучеников Российских.

Память их совершается 17 июля, в день гибели, а также в переходящий день Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской — в воскресенье, ближайшее к 7 февраля. К этому образу чаще всего обращаются с молитвой о крепости семьи, о детях и о терпении в несправедливости.