До замужества её звали Алиса — принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса. Родилась она 25 мая (6 июня) 1872 года в Дармштадте, столице небольшого немецкого герцогства. Отец — великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг, мать — принцесса Алиса Английская, третья дочь королевы Виктории. Дома девочку звали Аликс, а за весёлый нрав дали прозвище «Санни», Солнышко. Детей в семье было семеро, и растили их строго: день расписан, чтобы ни минуты без дела, одежда и еда простые, девочки сами убирали комнаты и разжигали камины. Когда Аликс было шесть лет, мать умерла от дифтерии. После этого девочка стала замкнутой, сторонилась чужих и оживала только среди своих. Дальнейшим её воспитанием занималась бабушка, королева Виктория.

С наследником русского престола Николаем Александровичем она познакомилась в 1884 году, когда её старшая сестра, будущая преподобномученица Елизавета, выходила замуж за дядю цесаревича — великого князя Сергея Александровича. Дружба переросла в сильную взаимную любовь, но согласия родителей пришлось ждать долго: в 1889 году император Александр III отказал, сославшись на молодость сына, и только в 1894-м уступил. Оставалось ещё одно препятствие: по российским законам невеста наследника должна была быть православной, а Алиса выросла протестанткой и поначалу смущалась переменой веры. 20 октября 1894 года Александр III скончался, и уже на следующий день в церкви Ливадийского дворца невесту присоединили к православию через Миропомазание — она стала Александрой Феодоровной. Отчество «Феодоровна» брали все иностранные жёны русских государей: в честь Феодоровской иконы Божией Матери, которую почитали покровительницей дома Романовых. Венчание сыграли 14 ноября, в трауре и без торжеств.

Единственный сын родился 12 августа 1904 года — через год после того, как царская семья ездила в Саров на прославление преподобного Серафима. Радость длилась недолго: через несколько недель выяснилось, что мальчик болен гемофилией. Любое кровотечение могло стоить ему жизни, и тяжелее всех это переносила мать. Болезнь наследника считалась государственной тайной, поэтому родителям приходилось скрывать своё горе и участвовать в обычном распорядке дворцовой жизни. Императрица знала, что медицина здесь бессильна, и молилась о чуде; она готова была поверить любому, кто обещал облегчить страдания сына, — так у дворца и появился крестьянин Григорий Распутин. Люди, искренне любившие царскую семью, среди них великая княгиня Елизавета и священномученик митрополит Владимир, пытались ограничить его влияние.

Её вера была не просто следованием придворному обычаю. Для царской четы служили в царскосельском Феодоровском соборе, выстроенном в духе XVI века; императрица стояла там перед аналоем с раскрытыми богослужебными книгами и следила за ходом службы. Когда началась война, она окончила курсы сестёр милосердия и вместе со старшими дочерьми, Ольгой и Татьяной, по нескольку часов в день работала с ранеными в царскосельском лазарете.

После отречения мужа семью арестовали в Царском Селе, в августе 1917 года отправили в Тобольск, а весной 1918-го перевезли в Екатеринбург, в «дом особого назначения» — реквизированный дом инженера Ипатьева. Там всё стало гораздо тяжелее: обыски, сон на полу без кроватей, пять ложек на семь человек, прогулка сначала минут пятнадцать-двадцать, потом не дольше пяти, постоянная грубость охраны. Рядом остались только доктор Евгений Боткин и несколько верных слуг. 1 (14) июля 1918 года в доме отслужили последнюю службу, а в ночь на 17 июля семью подняли под предлогом переезда в безопасное место, свели в полуподвальную комнату и расстреляли.

Уже вскоре после известия о расстреле патриарх Тихон благословил духовенство служить о государе панихиды. Память страстотерпцев — императора Николая, императрицы Александры и их детей — совершается в день убийства, 4 (17) июля, и в день соборной памяти новомучеников и исповедников. К царской семье сегодня обращаются прежде всего с молитвой об укреплении семьи и о воспитании детей в вере и чистоте: в гонениях эта семья держалась вместе и веру сохранила.