Будущий епископ Лаврентий в миру звался Евгением Ивановичем Князевым. Он родился в 1877 году в Кашире, происходил из духовного звания и был единственным сыном у матери-вдовы. Учился в Веневском духовном училище и Тульской семинарии, в 1902 году окончил Санкт-Петербургскую духовную академию кандидатом богословия. В том же году его постригли в монашество на Валааме и рукоположили во иеромонаха. С 1912 года он был ректором Литовской духовной семинарии и настоятелем виленского Свято-Троицкого монастыря — в те годы, когда там служил архиепископ Тихон, будущий патриарх.

К хиротонии его представил митрополит Тихон, и в феврале 1917 года архимандрита поставили во епископа Балахнинского — викарием Нижегородской епархии. Он усердно творил Иисусову молитву и был учеником и другом оптинских старцев. Жил и служил в Печерском монастыре в Нижнем Новгороде, часто читал акафисты перед афонским образом «Скоропослушница», за каждой службой проповедовал и после литургии благословлял весь народ.

Три последние проповеди он заканчивал одними и теми же словами: время особое, всем предстоит исповедничество, а кому-то и мученичество. Близким он говорил, что мученическая кончина ему предсказана. Управлять епархией пришлось одному: правящий архиерей уехал летом 1917 года на Поместный Собор и не вернулся. В письмах патриарху Тихону епископ признавался, что задавлен делами и что от сумы и от тюрьмы зарекаться не приходится.

В конце августа 1918 года его арестовали. В тюрьме ему предложили отдельную камеру — он остался в общей и первую ночь провёл на голом полу. Молился он непрерывно, не обращая внимания на насмешки, и насмешки скоро прекратились. Ему разрешили служить в тюремном храме, и он не пропускал ни одного праздника. Прихожане Балахны собрали около шестнадцати тысяч рублей как залог и подписывали прошение об освобождении архиерея; такие же подписи собирали и в нижегородских храмах.

Освобождать его не собирались. Поводом для расправы стало воззвание съезда духовенства Нижегородской епархии, протестовавшее против отобрания у Церкви храмов и имущества: слова апостола об «всеоружии Божием» власти истолковали как призыв к вооружённому восстанию. Под воззванием стояли три подписи: епископа Лаврентия — как председателя съезда, настоятеля собора протоиерея Алексия Порфирьева — как секретаря, и бывшего предводителя нижегородского дворянства Алексия Нейдгардта.

Вечером 5 ноября 1918 года епископа перевели на Воробьёвку, в тюрьму ЧК. Через весь город его вели с одним конвойным; люди подходили под благословение, а шедшие сзади видели, как он доставал платок — по-видимому, плакал. У подворья Пицкого монастыря он остановился: там шла всенощная, престольный праздник иконы «Всех скорбящих радости», и молящиеся вышли получить последнее благословение. На следующий день ему и отцу Алексию объявили о расстреле и предложили помилование в обмен на отречение от сана; ответа палачи даже не стали ждать. У владыки с собой были Святые Дары — он причастился сам и причастил священника. Их вместе с Алексием Нейдгардтом вывели в сад, к вырытой могиле. Русские солдаты стрелять отказались, услышав в этот момент пение Херувимской. Позже следователь, ведший дело, принёс вещи владыки его духовным детям и сказал, что состава преступления не было.