Ольга была женой киевского князя Игоря. «Повесть временных лет» впервые называет её, рассказывая о женитьбе князя: жену ему привели из Пскова. Иоакимовская летопись уточняет, что происходила она из рода князей Изборских — одной из тех древнерусских династий, которых на Руси было немало и которые потом растворились среди Рюриковичей. Имя её варяжское, Хельга, в русском выговоре — Ольга; оно соответствует мужскому Олег и означает «святая». Народ недаром прозвал Олега Вещим, а её — Мудрой.

Житие сохранило рассказ о первой встрече будущих супругов. Молодой Игорь охотился в псковской земле и, желая переправиться через реку Великую, окликнул лодку; перевозчиком оказалась девушка редкой красоты. Князь стал склонять её ко греху, но она пристыдила его, напомнив, что правитель и судья обязан быть примером для подданных. Игорь запомнил и её слова, и её саму — а когда пришло время выбирать невесту, ни одна из свезённых в Киев красавиц ему не понравилась, и он послал за псковитянкой.

В 945 году восставшие древляне убили Игоря, и государственное бремя легло на вдову при трёхлетнем сыне Святославе. Летопись не сглаживает того, что было дальше: два древлянских посольства она погубила — одних велела закопать живыми на княжьем дворе, других сжечь в бане, — а на поминальной тризне у стен Искоростеня её воины перебили пять тысяч древлян. Год спустя город был сожжён с помощью птиц, к которым привязали горящую паклю, а уцелевших жителей продали в рабство.

Потом началось то, чем она вошла в историю. Ольга объезжала землю, устанавливая дани и оброки и отмечая места, отходившие к Киеву: в 946 году прошла по Древлянской земле, на следующий год устраивала погосты по рекам Мсте и Луге. Погосты были финансовыми, административными и судебными центрами сразу, и вместо прежнего беспорядочного полюдья сбор дани стал ровным и понятным. Позже, когда княгиня стала христианкой, на погостах начали ставить первые храмы. Заботилась она и об обороне: города обрастали стенами и валами, а сама она жила над Днепром, в киевском Вышгороде, за надёжными укреплениями, и треть собранной дани шла именно на ратное строение.

Летом 954 года княгиня с большим флотом отправилась в Царьград. Это было и паломничество, и посольство, и напоминание грекам о морской силе Руси. Столица поразила её убранством храмов и собранными в них святынями; Ольга молилась в Святой Софии и во Влахернской церкви — и решила креститься. Таинство совершил патриарх Феофилакт, а восприемником стал сам император Константин Багрянородный; крестили её с именем Елена — в честь матери равноапостольного Константина, обретшей Крест Господень. Патриарх сказал ей тогда: «Благословенна ты в женах русских» — и предрёк, что благословлять её будут русские люди во всех поколениях. Летопись относит крещение к 954 году, по другим сведениям — к 957-му.

Именно такой, со слегка склонённой головой, её написали на фреске киевского Софийского собора и на современной ей византийской миниатюре в рукописи хроники Иоанна Скилицы, где греческая надпись называет её владычицей русов. Летопись же с удовольствием передаёт, что император, привыкший смотреть на русских свысока, признал: княгиня его перехитрила.

Вернувшись, Ольга строила храмы — среди них называют киевскую Софию и псковский Троицкий собор. Умирая, она завещала похоронить себя по христианскому обряду. Мощи её прославились чудесами, а причислена к лику святых она была в 1547 году. Крещение всей страны произошло уже после неё: креститель Руси князь Владимир приходился ей внуком.