Священномученик Киприан родился около 200 года в Карфагене, где прошла вся его жизнь. Отец его был богатым сенатором-язычником; сын получил прекрасное светское образование, стал блестящим оратором, преподавал красноречие и философию в карфагенской школе и часто выступал в судах защитником своих сограждан. Доставшееся от родителей и нажитое состояние уходило у него на роскошные пиры, которые не могли заглушить жажду истины. Заинтересовавшись христианством, он познакомился с сочинениями Тертуллиана, однако долго считал, что при его привычках обещанное Спасителем возрождение недостижимо.

Из этого состояния его вывел друг и наставник, пресвитер Цецилий. В сорок шесть лет учёный язычник вошёл в христианскую общину оглашенным; ещё до крещения он раздал имение нищим и перебрался в дом Цецилия. О том, что с ним произошло в крещении, он писал другу Донату: свет, тихий и ясный, сошёл с неба в сердце, второе рождение изменило его в нового человека, укрепило против сомнений и осветило прежде тёмное. Примерно через год его рукоположили во пресвитера, а после смерти епископа Доната община единодушно избрала его епископом — это было около 248 года.

Служение он начал с церковного благоустройства и искоренения пороков среди клириков и паствы; за советом к нему обращались епископы других кафедр. Гонение Декия заставило святителя скрыться: его жизнь была нужна пастве. Перед отъездом он разделил церковное имущество между клириками для помощи нуждающимся и потом присылал ещё средства, а связь с общиной держал через посланцев и письма. Тогда же встал трудный вопрос о христианах, которые под страхом мучений принесли жертву идолам и теперь просили вернуть их в Церковь. Киприан написал, что принимать отпавших можно, но сначала нужно разобрать обстоятельства отпадения и проверить искренность раскаяния, а принятие совершать после церковного покаяния и с разрешения епископа. Епископы других епархий его решения одобрили.

Это стоило ему двух расколов. Сначала возмутились мирянин Феликиссим и пресвитер Новат — их отлучили, а решение подтвердил поместный Собор 251 года. Затем римский пресвитер Новациан стал утверждать, что отпавших нельзя принимать обратно даже после покаяния, и при помощи того же Новата поставил на Римскую кафедру второго епископа при живом законном. Против этого беззакония Киприан написал послания африканским епископам и целую книгу «О единстве Церкви». Когда раздоры утихли, пришла моровая язва: сотни людей бежали из города, бросая больных и непогребённых мёртвых. Епископ сам ухаживал за больными и хоронил умерших, не разбирая, христианин это или язычник, а богатых карфагенцев побудил жертвовать на пропитание голодающих и выкуп пленных.

При Валериане начались новые гонения. Проконсул Патерн потребовал жертвы идолам и списка пресвитеров Карфагенской Церкви — святитель твёрдо отказался, и его сослали в Курубис, куда добровольно последовал диакон Понтий. В ссылке он написал много писем и книг, а желая пострадать в родном городе, вернулся туда сам. На суде он снова отказался принести жертву и был приговорён к усечению мечом. Услышав приговор, он сказал: «Благодарение Богу!», а народ отвечал, что хочет умереть вместе с ним. На месте казни святитель благословил всех, распорядился дать палачу двадцать пять златниц, сам завязал себе глаза и преклонил голову. Это было в 258 году.

После него осталось богатое наследие: сочинения и восемьдесят писем, которые Церковь приняла как образцы православного исповедания и читала на Вселенских Соборах. В них изложено учение о Церкви: внутреннее единство — в вере и любви, внешнее — в иерархии и таинствах, а отделяющие себя от этого единства не имеют в себе истинной жизни.