Ирина Хвостова родилась в 1882 году в крестьянской семье, в селе Агинтово Сергиевского уезда Московской губернии. Отца звали Михаилом. Она окончила сельскую школу и ушла в московский Новодевичий монастырь.

В обители она осталась и после переворота, когда началось гонение на Церковь, а монастырские здания одно за другим отбирали. Уйти пришлось только в 1932 году: инокиня вернулась в родное село и поселилась в отцовском доме.

Конец тридцатых стал временем самых жестоких преследований духовенства и монашествующих. В январе 1938 года сотрудники НКВД собрали показания дежурных свидетелей из числа должностных лиц — таких, какие требовались следствию. 27 января инокиню арестовали и отвезли в тюрьму в Сергиевом Посаде, а через несколько дней допросили. Виновной в антисоветской агитации она себя не признала, но от своих слов не отреклась: сказала, что действительно говорила людям о начавшейся войне и о том, что хороших людей арестовывают и отправляют в ссылку, и что Бог есть и на Него нужно надеяться. Больше её не допрашивали.

19 февраля 1938 года тройка НКВД вынесла приговор — расстрел. Инокиню Ирину казнили 26 февраля 1938 года на полигоне в Бутове под Москвой и погребли в общей могиле, место которой осталось безвестным. Её житие составил игумен Дамаскин (Орловский) для собрания житий новомучеников и исповедников Российских XX века.

Новомучеников на иконах обычно пишут в том облачении, в каком они служили или подвизались: монашествующих — в мантии и апостольнике, с крестом в руке. Такой образ в доме — это ещё и память о судьбе целого поколения верующих, прошедшего через тюрьмы и лагеря.