Родился преподобный в 1635 году в Москве; во святом крещении ему дали имя Иоанн. Происходил он, вероятнее всего, из духовного звания и получил хорошее воспитание. Взрослым его поставили священником одной из московских приходских церквей, и имя его быстро стало известно по всему городу. Литургию он служил с таким благоговением, что молившиеся невольно собирались сильнее обычного.

Жил он по-монашески: пост и непрестанная молитва. После молитвы самым любимым его делом была милостыня. Он вникал в дела прихожан, устраивал трапезы для бедняков, а ради несчастных пользовался знакомством с влиятельными людьми. Ворота его дома стояли открытыми, и каждого, кто приходил, он на прощание чем-нибудь одаривал. Слух о добром пастыре дошёл до Петра I: сначала отца Иоанна сделали придворным священником, а затем и духовником всего царского дома. Став важным лицом, он прежнего образа жизни не переменил, только благотворить стал шире, а особенно полюбил богадельни и тюрьмы — преступников вразумлял словом Божиим, невинно осуждённых укреплял, а сидевших за долги выкупал.

Беда пришла из-за исповеди. Некий Гришка, проповедовавший, что Пётр I — антихрист, открыл священнику на исповеди свой умысел, а отец Иоанн, храня тайну исповеди, не донёс. На допросах Гришка объявил, что исповедался духовнику. Государь счёл обвинение обоснованным и велел отправить священника к епископу Холмогорскому Афанасию для пострига на Соловках. Безропотно, в 1701 году, старец уехал в Архангельск. Его с любовью приняли и владыка, и соловецкий архимандрит Фирс; вскоре в Преображенском соборе обители он был пострижен с именем Иов. Бывший придворный священник нёс самые тяжёлые послушания и питался только хлебом и водой.

Увидев в нём мужа совершенного, братия освободила его от послушаний ради молитвы и чтения. Слава дошла до царя, который к тому времени убедился в невиновности своего духовника и звал его обратно, но старец отказался и попросился на безмолвие в Анзерский скит. В 1702 году просьбу уважили, а вскоре, по кончине прежнего строителя, ему самому поручили скит — он управлял им восемь лет, и число насельников выросло до тридцати. Особым его подвигом был уход за больными: он сам навещал их, омывал и перевязывал раны, а нередко исцелял молитвой, и при этом никогда не пропускал ни службы, ни келейного правила. В 1710 году его постригли в схиму с именем Иисус — в честь праведного Иисуса, сына Навина.

Дальнейший путь ему указала Сама Матерь Божия: явившись в тонком сне вместе с преподобным Елеазаром Анзерским, Она сказала, что на горе, отныне называемой второй Голгофой, будет храм Распятия Христова и скит. В 1714 году старец перебрался на Голгофу; помогали ему двое учеников — схимонах Матфей и монах Макарий, — и вместе они основали Голгофо-Распятский скит. Церковь Распятия Господня освятили в 1715 году, поставили келии, собралось двадцать братьев; жертвовал и царствующий дом. За основу общей жизни преподобный взял устав, заведённый преподобным Елеазаром. Сам он, уже престарелый, рубил дрова, носил на гору воду, месил тесто в пекарне, а деньги за рукоделие делил на три части: на храм, на братию и на нищих, себе не оставляя ничего, кроме нескольких духовных книг.

По его молитве Пресвятая Богородица указала место, где можно копать колодец, и вода нашлась. Однажды он усыпил на пять дней пришедших к нему с дурным умыслом людей, и те раскаялись; в другой раз воры два дня простояли неподвижно под тяжестью награбленного, пока не взмолились о пощаде. Могилу он выкопал себе сам и часто молился возле неё, а задолго до смерти сказал братии, что умрёт в воскресенье до восхода солнца. Так и вышло: перед кончиной он три дня лежал в беспамятстве от горячки, потом неожиданно поправился настолько, что отслужил литургию, назначил преемником ученика Макария и в ночь на 17 марта 1720 года, в Неделю православия, отошёл ко Господу. Погребли его в приготовленной им самим могиле, а над нею позже поставили храм. К общецерковному почитанию преподобный причислен на Архиерейском Соборе в августе 2000 года.