Александр Иванович Трапицын родился в 1862 году в селе Волма Вятского уезда, в семье диакона. Сыновей у родителей было восемь; трое стали священниками, а один — архиереем. Он окончил Вятское духовное училище и семинарию, а как один из лучших выпускников был послан за казённый счёт в Казанскую духовную академию. Вернулся кандидатом богословия, женился, в 1889 году был рукоположен и стал преподавать Закон Божий и церковную историю в епархиальном женском училище.

В 1891 году в России начался голод. Молодой священник говорил в вятском соборе не о посторонних вещах, а о том, что беда — это повод состоятельным поделиться: кто может деньгами, кто одеждой, кто хлебом. Через год у него родился сын, а ещё через несколько месяцев умерла жена. С этого времени его дорога пошла в монашество. В 1900 году его постригли с оставлением прежнего имени, причём в семинарии ради этого отменили занятия в старших классах и отпустили воспитанников в церковь: за десять лет здесь постригали второй раз, и событие произвело на молодёжь сильное впечатление. Вскоре он стал ректором Вятской семинарии, затем Калужской, был возведён в сан архимандрита, а в конце 1904 года хиротонисан во епископа Муромского.

Дальше были Юрьевское викариатство и с 1912 года Вологодская кафедра. Владыка объезжал монастыри и приходы, служил почти каждый день и мучился одной мыслью: в городских приходах не осталось постоянных прихожан, люди друг друга не знают, на собрание приходит десятая часть. Он собирал городское духовенство, чтобы вместе искать выход, и обращался к вологжанам с простым вопросом — какой храм каждый считает своим. В 1917 году участвовал в Поместном Соборе. А в 1919-м пришлось защищать уже не приходскую жизнь: власти вскрыли раку с мощами преподобного Феодосия Тотемского и оставили их напоказ. Епископ дважды писал в губисполком, объясняя, что Церковь никогда не считала мощи непременно целыми телами и почитает останки святых как орудия Божией благодати. Ответом были насмешки в газетах, а затем мощи тайно увезли в музей и монастырь закрыли.

В 1923 году его арестовали и осудили на полгода принудительных работ, потом были Симбирск и Крым, а в 1928-м — сан архиепископа и Самарская кафедра. В начале тридцатых храмы закрывали десятками, духовенство арестовывали, и владыка понял: скоро некому будет совершать таинства. Он стал рукополагать священников из благочестивых мирян, а некоторым советовал устроить церковь прямо у себя дома. В епархии спорили о декларации митрополита Сергия — он не стал никого наказывать и спорить, и авторитета хватило, чтобы все остались при нём и раскола не вышло. В 1933 году последовали три года ссылки на Урал; вернувшись, он поселился в Симбирске, а с 1936-го жил в Самаре и служил в Петропавловском храме по благословению правящего архиерея.

Арестовали его 30 ноября 1937 года — вместе с ним взяли двадцать три священника и двух мирян. От него требовали признания в участии в подпольной организации и зачитывали чужие показания; он отвечал коротко, что всё это отрицает. Ни он, ни вернувшиеся из лагерей священники вины не признали. 21 декабря их приговорили к расстрелу, и 14 января 1938 года архиепископ Александр был расстрелян вместе со священниками Иоанном Сульдиным, Иоанном Смирновым, Александром Органовым и Александром Ивановым; погребли всех в общей безвестной могиле.

На иконах его пишут в архиерейском облачении, с омофором и Евангелием; крест в руке по церковному обычаю указывает на мученическую кончину. Молятся ему о крепости веры, о тех, кто учит и учится в духовных школах, и о согласии там, где люди Церкви разошлись во мнениях.