На Китай-горе, на южных подступах к Киеву, монахи Киево-Печерской лавры ещё в пятнадцатом веке устроили пещерный монастырь, а затем скит. Подвизалось там немало старцев, но самым известным стал в восемнадцатом веке преподобный Досифей. Никто не подозревал, что под этим именем много лет скрывалась женщина.

Дарья родилась в 1721 году в семье богатых рязанских дворян Тяпкиных. Род вели от участника Куликовской битвы Василия Варгоса, ставшего потом окольничим Димитрия Донского. Бабушка Дарьи под старость ушла в Свято-Вознесенский монастырь в Московском Кремле и стала мантийной монахиней Порфирией. Когда девочке было два года, родители по дороге на богомолье в Сергиеву лавру завезли её к бабушке, и та упросила оставить внучку при ней. В монастыре Дарья прожила семь лет: выстаивала длинные службы, клала поклоны наравне со взрослыми, с пяти лет держала посты, по средам и пятницам ела только хлеб с водой, рано выучилась грамоте и вечерами читала бабушке Евангелие.

Потом её забрали домой на светское воспитание, как полагалось дворянской дочери, и новая жизнь оказалась ей в тягость. Окружающие недоумевали: богатая, а одевается как крестьянка, спит на доске и кладёт под голову сено, делит трапезу с бедняками и говорит с ними как с равными. Ни французская учительница, которую собирались выписать из столицы, ни разговоры о знатном женихе её не радовали. В майский день она отпросилась с сёстрами в лес — и ушла навсегда. Сёстры звали её, аукали и вернулись домой в слезах одни.

Идти к бабушке в Вознесенский монастырь она не решилась: там бы её нашли. Дарья остригла волосы, купила на базаре мужскую одежду и в виде крестьянского мальчика пошла в Троице-Сергиеву лавру. Долгая дорога изменила её до неузнаваемости: лицо огрубело и потемнело от солнца, голос охрип, тело исхудало. Она назвалась беглым крестьянином Досифеем — по-гречески это значит «Богом данный». Старцы, посоветовавшись, разрешили ей жить в лавре тайно, но не иноком, а простым послушником. Так прошло три года, пока в лавру не приехала искать дочь её мать. Она заметила на службе молодого послушника и попросила прислать его после службы, но Дарья, не подав виду, собрала котомку и снова ушла.

В Киево-Печерской лавре беспаспортного беглеца в братию не приняли. Тогда Досифей пришёл в окружённую лесами Китаевскую пустынь, поднялся на самый верх горы и руками выкопал себе пещеру. В ней он прожил семнадцать лет, питаясь хлебом, который изредка приносили иноки, мхом и корнями. Слава о прозорливом отшельнике разошлась по всей империи: к нему шли тысячи людей, вельможи и нищие, старики и подростки. Но лица его никто не видел — он не выходил из пещеры и говорил с приходящими через маленькое окошко. Исключение было сделано для императрицы Елизаветы Петровны, приезжавшей на киевские святыни в 1744 году с наследником Петром Фёдоровичем и его невестой Екатериной: чтобы государыня смогла подняться, монахи спешно вбили в тропинку деревянные ступеньки. Беседа была долгой, и императрица запомнила её на всю жизнь. Узнав, что затворник не пострижен даже в рясофор, она велела совершить постриг немедленно и сама на нём присутствовала; имя ему оставили прежнее.

Родные продолжали искать Дарью по разным обителям. Однажды к старцу приехала родная сестра Агафья спросить о её судьбе. Досифей благословил её через окошко и успокоил: Дарья стала монахиней и живёт высокой духовной жизнью; путь у неё свой, и разыскивать её не нужно. Именно от Досифеи получил в Китаеве благословение идти в Саровскую обитель будущий преподобный Серафим. Когда отшельничество в империи запретили, подвижница перешла на Дальние пещеры лавры, где ей дали келейника Феофана. Однажды она послала его за ладаном и стала раздавать его по кусочкам всем приходящим, говоря, что люди будут падать и умирать, но унывать не надо, а надо молиться. В конце 1770 года на Украине началась моровая язва; уцелели те, кому она дала ладан и велела молиться.

За день до кончины преподобная вышла из затвора и обошла кельи, прощаясь с братией: перед каждым иноком падала на колени и со слезами просила прощения. Потом затворилась, чтобы провести последние часы в молитве. Утром на стук никто не откликнулся; войдя, монахи увидели тихо теплившуюся лампаду и старца, стоящего на коленях перед иконой, с поднятой в крестном знамении правой рукой. В левой была записка братии: тело приготовлено к отшествию, и его просят предать погребению, не открывая. Скончалась преподобная 25 сентября 1776 года, на пятьдесят шестом году жизни. Волю её исполнили в точности и с благоговением похоронили в монастырской ограде, с северной стороны Свято-Троицкой церкви. Через несколько лет Агафья Тяпкина снова приехала в Китаевскую пустынь, не застала старца в живых, попросила показать его портрет — и, узнав сестру, лишилась чувств. Так открылось, что великий затворник Китаевской пустыни был девицей.