Преподобный Иринарх принял постриг в Соловецком монастыре и старался подражать основателям обители — преподобным Зосиме и Савватию. В 1614 году, после кончины игумена Антония, братия и царь поставили его настоятелем.

Время было военное. Соловецкая обитель тогда прикрывала русский Север от шведов и датчан, и новый игумен взялся за укрепления всерьёз. С восточной стороны выросла вторая каменная стена с двумя огромными башнями, с севера и юга выкопали глубокие рвы и обложили их камнем. Внутри монастыря построили два корпуса для солдат. На монастырские средства обновили укрепления Сумского и Кемского острогов, а гарнизоны этих острогов и свой собственный обитель содержала сама. Труды пригодились ещё при жизни игумена: в 1623 году датские корабли подошли к Карельскому острову, но, увидев крепость, разворачиваться в бой не стали и ушли.

О внутренней жизни он заботился не меньше. Сам тихий и погружённый в молитву, Иринарх добивался, чтобы в иноках не угасал монашеский дух. Царь Михаил Феодорович поддержал его: в грамоте 1621 года он предписывал строго следить за трезвостью, не позволять держать в обители хмельное, не отпускать братию к мирским делам и требовать усердия к церковной службе, а новоначальным — полного послушания игумену и старцам. Под руководством преподобного в монастыре выросло немало подвижников, а его друг преподобный Елеазар с его благословения основал скит на Анзерском острове.

За два года до кончины игумен оставил управление и ушёл в молчаливую молитву. Он преставился 17 июля 1628 года; мощи его почивали под спудом в часовне его имени.

Помнят его и по посмертным явлениям. Однажды поморы из Сумского острога, промышлявшие в море на пятнадцати судах, вытащили лодки на льдину у Анзерского острова и легли спать. Сторож задремал, и его дважды будил высокий старец, назвавший себя соловецким Иринархом: велел поднимать людей и оттаскивать суда дальше на лёд. Началась буря; промышленники едва успели — часть снастей унесло волнами, но лодки уцелели.