Гурий и Самон были мирянами, друзьями и проповедниками в городе Едессе. Их схватили в гонение при Диоклитиане и Максимиане. Принести жертву богам они отказались наотрез, и дальше было то, что обычно: побои, подвешивание за руки с тяжёлым грузом на ногах, тесная темница. Всё это они перенесли с молитвой. Ночью их вывезли за город и обезглавили; христиане тайно похоронили тела.

Авив пострадал много лет спустя, уже при Ликинии, последнем императоре-язычнике. Он был диаконом Едесской церкви и ревностно проповедовал, за что его и приказали схватить. Узнав о розыске, он сам пришёл к палачам — чтобы из-за его поисков не пострадали другие христиане. Приговорили его к сожжению, и в огонь он вошёл сам. Когда пламя погасло, мать и родные нашли тело неповреждённым и похоронили рядом с Гурием и Самоном.

Почему этих троих зовут покровителями брака, объясняет история, случившаяся у их гробницы. Воин-гот, служивший в Едессе, посватался к девушке Евфимии и поклялся её матери Софии, что не обидит жену, а будет любить и почитать. Клятву он дал у мощей мучеников — и нарушил: дома у него оказалась другая жена, а Евфимию он сделал рабыней. Когда у неё родился ребёнок, ревнивая хозяйка отравила его. Евфимия обратилась с молитвой к мученикам — свидетелям той клятвы, и Господь чудесно перенёс её обратно в Едессу, к матери. Когда клятвопреступника снова прислали служить в этот город, София изобличила его перед всеми, и по приговору правителя он был казнён.

Отсюда и обычай молиться этим святым о супружестве, о мире в семье и о верности данному слову. В старых молитвословах сказано прямо: к ним обращаются, когда муж без вины возненавидел жену.

На иконах троих пишут вместе, чаще в рост: Гурий и Самон — в одеждах мирян, Авив — в диаконском облачении, обычно с кадилом, у всех в руках кресты. В Москве придел этих святых есть в храме Иоанна Воина на Якиманке.