Иконы-покровители военного духовенства и полковых священников

Богословско-историческая справка · Воинские рода и силовые ведомства

Почему именно этим святым и иконам молятся (иконы-покровители военного духовенства и полковых священников)

Преподобный Сергий Радонежский (благословивший русское воинство на Куликовскую битву), праведный Иоанн Кронштадтский и Спас Нерукотворный.

В православной церковной традиции выбор святого покровителя в профессиональном служении, воинском долге или жизненном испытании всегда опирается на житийный подвиг угодника Божия и многовековой опыт молитвенной помощи. Главный образ этой подборки — «Иоанн Кронштадтский» — почитается верующими как источник духовного укрепления, рассудительности и небесного заступничества. Вместе с ним по данному прошению в домашний иконостас или рабочий кабинет выбирают иконы: Сергий Радонежский, Спас Нерукотворный, Казанская Божия Матерь, Георгий Победоносец, Николай Чудотворец.

По учению Святых Отцов, икона — это не амулет, а «богословие в красках» и окно в горний мир. Когда врач перед сложной операцией, воин перед боевым выходом, педагог перед началом учебного года или мать, молящаяся о своих детях, обращают свой взор к состаренной деревянной доске с каноническим ликом, их ум и сердце возводятся к Первообразу. Малый формат 10×12 см (2 900 ₽) удобно взять с собой в дорогу или поставить на рабочий стол, классический домашний размер 15×18 см (4 900 ₽) занимает почётное место в семейном молитвенном уголке, а большой аналойный формат 30×40 см (9 900 ₽) становится торжественным подарком на юбилей или профессиональный праздник.

Иван Ильич Сергиев появился на свет 19 октября 1829 года на далёком севере — в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии. Отец его, Илия Сергиев, был бедным сельским дьячком, мать звали Феодорой. Младенец был так слаб, что его окрестили сразу, назвав в честь преподобного Иоанна Рыльского, чья память праздновалась в тот день. Отец с малых лет брал сына в церковь, и любовь к богослужению осталась у него на всю жизнь.

Грамота поначалу не давалась совсем. Мальчик горевал и молился — и однажды ночью, по его собственным словам, будто завеса спала с глаз: он вдруг ясно вспомнил урок и с того дня стал понимать прочитанное. Дальше он учился отлично, одним из первых окончил училище, первым — Архангельскую семинарию и был принят на казённый счёт в Петербургскую духовную академию. Отец умер, пока сын был ещё в семинарии; мать не позволила ему бросить учёбу ради заработка, и в академии он выхлопотал себе канцелярскую работу, отсылая ей весь свой скудный заработок.

Он собирался ехать миссионером в Сибирь или Северную Америку, но однажды увидел во сне себя священником кронштадтского Андреевского собора, в котором никогда не бывал. В 1855 году, окончив академию, он получил п