Сразу честно: отдельного жития у мученика Валерия нет. Церковь помнит его в составе группы, пострадавшей в Мелитине (это город в Армении, сегодня — турецкая Малатия), и совершает его память вместе с мучеником Иероном и остальными 20 ноября. Само имя Валерий — латинское, его переводят как «бодрый», «крепкий». Каталог PravIcon относит кончину святого к 298 году и говорит, что он пострадал вместе с другими тридцатью двумя мучениками.

Общее житие рассказывает вот что. При императорах Диоклетиане и Максимиане, гонителях христиан, в Армению и Каппадокию отправили двух наместников — Агриколая и Лизия. Задача у них была двойная: казнить христиан, отказавшихся поклониться идолам, и записать в войско всех крепких мужчин. Лизию донесли о некоем Иероне из города Тианы — человеке здоровом и на редкость сильном. За ним послали воинов, но Иерон идти отказался: он считал, что христианину нельзя служить бок о бок с идолопоклонниками. Схватить его не смогли — он разогнал посланных, потом заперся с восемнадцатью товарищами в пещере и отбивался. Взяли его только уговорами: друг по имени Кириак пришёл один, без солдат, и убедил не сопротивляться власти.

В Мелитине Иерон и другие христиане оказались в темнице. Там он говорил остальным: наутро от нас потребуют жертвы идолам — не подчинимся, а вместо этого помолимся, и Бог даст силы всё перенести. На пятый день Лизий снова вызвал их на суд, долго уговаривал и угрожал, а не добившись ничего, велел бить палками и приговорил к усечению мечом. На казнь они шли, распевая псалом: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем». Перед смертью встали на колени и молились: «Господи Иисусе Христе, прими души наши!»

О мощах именно Валерия сведений нет. Житие подробно говорит только о голове Иерона: Лизий согласился отдать её лишь за равный вес золота, выкуп внёс богатый человек по имени Хризафий, и позже он построил храм на месте казни и положил там эту святыню. Тела остальных мучеников христиане забрали тайно и погребли в скрытом месте.

Икон именно этого святого немного, и отдельного узнаваемого «портрета» у него не сложилось. Пишут его так же, как других мучеников: молодой человек, в руке крест — знак того, что он умер за веру. Изредка встречается в паре с другими святыми на именных иконах.