Будущий владыка родился 9 апреля 1877 года, на саму Пасху, и назвали его Феодосием. Отец его был скромным псаломщиком в Комиссаровке — селе Верхне-Днепровского уезда Екатеринославской губернии. Отца он вспоминал строгим и требовательным знатоком церковного пения, мать — самой любовью, которая никогда не кричала на детей. Долгими зимними вечерами бабушка Пелагия забирала внуков на печь и рассказывала им о святых.

В 1904 году в Нило-Столобенской пустыни он был пострижен в мантию с именем Николай, в 1905-м рукоположён в иеродиакона и иеромонаха, а в 1907-м по настоянию братии поступил в Московскую духовную академию и окончил её через четыре года.

В октябре 1919 года в Чернигове архимандрита Николая хиротонисали во епископа Стародубского. В 1923 году его назначили епископом Каширским, викарием Тульской епархии, где обновленцы захватили тогда подавляющее большинство приходов. Он держался против них со своей маленькой паствой — и 8 мая 1925 года был арестован.

После двух с лишним лет заключения его назначили на Орловскую кафедру, а 27 июля 1932 года снова арестовали, и следствие шло в Воронеже. Владыка вспоминал, что расставались они со следователем едва ли не с сожалением, а срок ему обещали за одну лишь популярность: таких, сказал следователь, нужно на время изолировать, чтобы люди о них забыли. Среди лагерей был и Саров, устроенный в стенах разорённой обители; владыка считал, что находится там на послушании у преподобного Серафима, и радовался возможности служить литургию даже в заключении.

В 1941 году его возвели в сан архиепископа. Весть о начале войны застала его за проскомидией. А 27 июня 1941 года последовал новый арест: тюрьма в Саратове, затем Казахстан — Актюбинск и через три месяца город Челкар. На станцию его выставили ночью в нижнем белье и рваном ватнике. Идти было некуда, и он обратился за помощью к местным старушкам: одна дала телогрейку, другая шапку, третья залатанные валенки, кто-то пустил ночевать в сарай. Владыке шёл шестьдесят пятый год, на работу его не брали, и, чтобы не умереть с голоду, он просил милостыню. Позже, когда духовные чада спрашивали, почему он не открылся старушкам, владыка отвечал так: крест посылает Господь, Он же подаёт и силы, чтобы его нести, а своей воли тут проявлять не следует.

К осени 1942 года силы кончились, и он потерял сознание прямо на дороге. Подобрал его и отвёз в больницу местный татарин — тот самый, который раз в десять дней передавал ему лепёшки, яйца и сахар. Он же приехал за владыкой, когда того выписывали. На вопрос, почему он принял участие в судьбе незнакомого человека, тот ответил просто: людям надо помогать друг другу, и Бог сказал ему спасти этого старика.

10 октября 1944 года владыка сам подал в НКВД просьбу снять с него звание вольного ссыльного и разрешить занять кафедру. 19 мая 1945 года его освободили досрочно, 5 июля образовали Алма-Атинскую и Казахстанскую епархию, а 26 октября он прибыл в Алма-Ату — в день празднования Иверской иконы Божией Матери. Служил он благоговейно и никогда не спешил; когда хор начинал торопиться, выглядывал из алтаря и спрашивал, кто это собрался на поезд. Особенно почитал Божию Матерь и впервые в Алма-Ате стал совершать чин погребения Плащаницы.

Скончался владыка 25 октября 1955 года. Гроб от храма до кладбища — около семи километров — несли на руках, а за ним шли тысячи людей. В этот день и совершается его память.