Имя Руфина стоит в житии рядом с именем мученика Кодрата Никомидийского — они пострадали вместе, в гонение при императоре Декии, правившем с 249 по 251 год, и при его преемнике Валериане.

Кодрат был человеком знатным и богатым и тратил деньги на помощь христианам, сидевшим в тюрьмах за веру. Когда в Никомидию приехал проконсул Перенний, Кодрат пришёл к нему сам — чтобы поддержать мужество заключённых собратьев. Его пытались купить наградами и почестями, а потом бросили в темницу.

Дальше начался долгий путь: проконсул переезжал из города в город и велел вести за собой всех арестованных христиан. Никея, Апамея, Кесария, Аполлония, Геллеспонт — и всюду от них добивались отречения. В Никее Кодрат опрокинул идолов в языческом храме, и мучения стали ещё тяжелее. Однажды во время истязаний мучеников осенило светлое облако, язычники оказались в полной темноте, и в наступившей тишине было слышно тихое пение ангелов; многие из тех, кто это видел, тут же назвали себя христианами.

Вот в такой обстановке появляются Саторин и Руфин. Житие называет их благородными мужами: глядя, как беспощадно избивают Кодрата, они не смогли остаться безучастными и открыто ему посочувствовали. Этого хватило — обоих заметили, и обоих обезглавили. Их подвиг — подвиг сострадания: они вступились за человека, когда молчать было безопаснее.

Сам Кодрат после множества истязаний был обезглавлен по приказу проконсула. Память мучеников — 23 марта.

Мучеников на иконах принято писать с крестом в руке, в простой одежде своего времени. Стоит различать двух святых с похожими именами: мученик Руфин Кесарийский, о котором здесь речь, и мученица Руфина Кесарийская, мать мученика Маманта, — разные люди, и дни памяти у них тоже разные.