Пётр Иванович Языков — уроженец Шуи Владимирской губернии; на свет он появился в 1881 году, в благочестивой семье. С детских лет он ходил в церковь и пел на клиросе. В юности выучился ремеслу литейщика и работал на шуйской объединённой мануфактуре — сначала простым рабочим, потом заведовал литейной мастерской. Обычная жизнь мастерового человека, каких в фабричном городе были тысячи.

Всё изменила зима 1922 года. В стране был голод; Патриарх Тихон ещё летом 1921 года просил о помощи голодающим и благословил церковные сборы, а в феврале 1922 года разрешил приходам отдавать на эту нужду украшения, не имеющие богослужебного употребления. Но 26 февраля вышел декрет, потребовавший сдать из храмов все ценные предметы, в том числе освящённые. Одними из первых под удар попали священники и миряне Шуи и села Палех.

13 марта Пётр Иванович шёл на фабрику мимо Воскресенского собора. Увидев, что у входа собирается народ, и узнав, что придёт комиссия описывать церковное имущество, он вошёл в храм. Описи в тот день не вышло: собор был полон людей, прихожане расходиться отказались, и комиссия ушла, объявив, что вернётся 15 марта. Пётр Иванович был среди тех, кто считал, что с властями ещё можно объясниться, если держаться твёрдо: одному из членов приходской комиссии, испугавшемуся ареста, он прямо сказал, что тому лучше сложить полномочия и уступить место другим.

15 марта у стен собора стреляли по собравшимся, и несколько человек были убиты. Начались массовые аресты. Обвинение в сопротивлении изъятию предъявили четырём священникам, старосте собора и двадцати мирянам — в их числе Петру Ивановичу Языкову. Следствие искало доказательства тайного сговора духовенства, допросило администрацию и рабочих мануфактуры и вынуждено было признать, что ничего подобного не было. К суду привлекли девятнадцать человек.

На суде Пётр Иванович виновным себя не признал. Его спросили, верующий ли он, — он ответил, что верующий. Спросили, как он относится к изъятию, — ответил, что отдавать следует излишки. Приговор объявили 25 апреля 1922 года: расстрел — двум священникам, Павлу Светозарову и Иоанну Рождественскому, и мирянину Петру Языкову. Прихожане слали ходатайства о помиловании, Президиум ВЦИК склонялся их удовлетворить, но высшее партийное руководство утвердило смертный приговор. Он был исполнен 10 мая 1922 года. Рассказывают, что перед казнью священники отпели самих себя и мирянина Петра.

Мучеников из мирян на иконах принято писать в простой одежде своего времени, с крестом в руке: крест здесь — не украшение, а знак того, как человек окончил жизнь. Образ Петра Языкова чаще всего встречается в соборах новомучеников Российских, но пишут его и отдельно — как память о человеке, который просто шёл утром на работу и не смог пройти мимо.