Михаил Фёдорович Союзов появился на свет 12 мая 1869 года в семье священника Новгородской епархии. Он окончил Новгородскую духовную семинарию, а в 1893 году окончил и Санкт-Петербургскую духовную академию, получив степень кандидата богословия.

Дальнейшая его судьба дважды решалась по слову праведного Иоанна Кронштадтского. Сначала по ходатайству отца Иоанна молодого выпускника определили псаломщиком Андреевского собора в Кронштадте; там же он женился на дочери соборного диакона Антонине Стефановской и был рукоположен — осенью 1893 года во диакона, весной 1895-го во священника. И в том же году, снова по представлению кронштадтского пастыря, его перевели настоятелем Александро-Невской церкви во 2-м Кадетском корпусе и законоучителем корпуса. Там он прослужил больше двадцати лет и получил за это множество наград, церковных и гражданских.

В Первую мировую при корпусе его трудами открыли лазарет для раненых и приют для детей убитых и раненых офицеров. Жена его в те же годы работала сестрой милосердия в петербургском госпитале.

Октябрь 1917 года оборвал эту жизнь: кадетский корпус закрыли. В 1918 году отца Михаила перевели во Введенскую церковь на Петроградской стороне, а летом 1919-го назначили настоятелем Князь-Владимирского собора. В феврале 1920 года духовенство и миряне единогласно избрали его благочинным 8-го Петроградского округа. В декабре того же года в его соборе, по благословению митрополита Вениамина, освятили придел Всех святых, в земле Российской просиявших, — впервые после того, как Поместный Собор восстановил это празднование.

Впервые его арестовали через неделю после объявления красного террора, в сентябре 1918 года, по ордеру следственной комиссии и без всяких обвинений. Через месяц выпустили; обвинений так и не предъявили.

Весной 1922 года началась кампания по изъятию церковных ценностей. 19 апреля в Князь-Владимирском соборе вышли волнения: часть прихожан воспротивилась изъятию, хотя настоятель призывал к обратному. 20 мая отца Михаила арестовали. Обвинение построили на том, что он якобы распространял послания митрополита, зная, что они призывают противиться декрету, и что от этого и начались волнения.

На следствии и на суде он держался одной линии: снять обвинение с митрополита Вениамина. Он показал, что официального распоряжения рассылать письма владыка не давал; что сам он, как посредник между благочинием и митрополитом, считал своим долгом извещать духовенство о важных событиях церковной жизни и разослал письмо по собственной воле — для сведения, а не для агитации. Про свою проповедь в Великую пятницу он рассказал просто: после выноса плащаницы он говорил людям о любви, мире и незлобии, о том, что жалеть надо прежде всего голодающих, и убедительно просил прихожан жертвовать своё, чтобы выкупить собранные ценности.

Вины он не признал. 5 июля 1922 года его приговорили к трём годам строгой изоляции. 19 октября 1922 года протоиерей Михаил Союзов скончался в тюремной больнице. Похоронили его на Смоленском кладбище, неподалёку от часовни блаженной Ксении Петербургской; заботами клира и прихожан Смоленского храма могила приведена в порядок, на ней стоят крест и памятная табличка.