О священномученике Константине Черепанове известно немногое, и известное сохранилось в житии его сострадальца — протоиерея Феодора Чичканова, вместе с которым он проходил по одному делу.

В 1937 году по Семипалатинску прокатилась волна арестов: следователи собирали сфабрикованное дело о «церковниках». Первыми в августе взяли архиепископа Семипалатинского Александра (Щукина) и игуменью разорённого Знаменского монастыря Екатерину. Затем арестовали протоиереев Бориса Герасимова и Нестора Панина, священников Константина Черепанова и Андрея Гладких, иеродиакона Иосифа и других. Ареста в те месяцы ждали все.

Что случилось с арестованными, стало известно только после того, как в конце девяностых открыли архивы НКВД и ФСБ. Постановлением тройки управления НКВД по Восточно-Казахстанской области от 19 ноября 1937 года всю группу — и отца Константина в их числе — приговорили к высшей мере наказания. Приговор привели в исполнение 22 ноября 1937 года в Семипалатинске.

Деянием Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего в Москве 13–16 августа 2000 года, иерей Константин Черепанов был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских вместе с протоиереями Нестором Паниным и Феодором Чичкановым и иереем Виктором Климовым.

Новомучеников-священников принято писать в облачении, с крестом в руке; отличают такие образы по надписанию имени. Молятся отцу Константину о крепости веры и о тех, кто попал под обвинение, которого не совершал.