Священномученик Карп Эльб служил в эстонском приходе Петербурга — в Исидоровской церкви. Начинал он диаконом: на эту штатную должность его пригласил настоятель прихода священник Павел Кульбуш, будущий священномученик Платон, епископ Ревельский. Отец Павел, благочинный эстонских приходов столичной епархии, подбирал людей придирчиво, и то, что пюхтицкий диакон без духовного образования получил место в столице, говорит о нём само за себя.

Главным его делом рядом со службой стало преподавание. Отца Карпа определили законоучителем сразу в два городских женских училища, он же вёл Закон Божий в эстонской церковно-приходской школе, а с 1914 года — ещё и в приюте барона Штиглица, где учились около двухсот петербургских детей из небогатых семей. Получалось четыре учебных заведения одновременно, причём в приюте и в эстонской школе он преподавал бесплатно. Труд этот отмечали наградами: серебряной медалью «За усердие» в 1902 году, благословением Святейшего Синода в 1904-м, представлением к ордену святой Анны третьей степени в 1911-м.

С 1903 года он состоял членом и делопроизводителем комиссии по постройке Исидоровского храма, а по сути нередко оставался главным распорядителем работ: настоятель подолгу отлучался и полностью полагался на своего диакона.

В конце 1917 года отец Павел Кульбуш был рукоположён во епископа и уехал в Эстонию, приход остался без настоятеля. Приходское собрание попросило митрополита Петроградского Вениамина поставить диакона Карпа во священники, и в январе 1918 года будущий священномученик Вениамин рукоположил его во пресвитера. Началось почти двадцатилетие пастырских трудов — в годы, когда служение в Церкви не сулило ни выгод, ни почестей.

Исидоровский приход оказался одним из немногих в городе, не ушедших в обновленчество; не перешли его священники и на новый стиль. При этом ни отец Карп, ни настоятель храма протоиерей Александр Пакляр не выходили из послушания правящему архиерею.

В 1937 году отца Карпа арестовали по обвинению в контрреволюционной пропаганде. Сохранившийся протокол допроса — редкий памятник исповедничества: на все вопросы следователя священник отвечал одинаково твёрдо, вину не признал и не подписал ничего, что могло бы повредить ему или другим людям. Допрашивали его лишь однажды — второго раза не было. Тройка УНКВД по Ленинградской области вынесла ему высшую меру, и 24 сентября 1937 года приговор исполнили.

Священномучеников на иконах принято писать в священническом облачении, с крестом в руке — знаком мученичества; у новомучеников иконописцы обычно сохраняют портретные черты.