Преподобный Иринарх родился в крестьянской семье в селе Кондаково под Ростовом, в крещении его назвали Илиёй. Постриг он принял на тридцатом году жизни в ростовском Борисоглебском монастыре. Молился ночами, спал на земле, а однажды отдал сапоги босому страннику и сам стал ходить зимой без обуви. Игумену это показалось самочинием: подвижника заставляли часами стоять на морозе и подолгу звонить в колокола. Иринарх терпел, но поведения не переменил — и в конце концов перешёл в Авраамиев Богоявленский монастырь, где стал келарем.

Хозяйское послушание давалось тяжело: он видел, как в обители расточают монастырское добро. Ответ пришёл во сне — преподобный Авраамий Ростовский утешил его и благословил раздавать нужное без смущения. Оттуда Иринарх ушёл в ростовский монастырь святого Лазаря и три года прожил в тесной келье в голоде; навещал его блаженный Иоанн юродивый по прозванию Большой Колпак, и оба укрепляли друг друга беседой.

Потянуло, однако, обратно. В Борисоглебском монастыре его приняли с любовью, и там он затворился окончательно: приковал себя цепью к деревянному стулу, надел тяжёлые кресты и вериги. Так прошло двадцать пять лет — под насмешки и озлобление части братии. Однажды на него наклеветали игумену, будто он отвращает иноков от монастырских работ, и старца изгнали. Он смиренно ушёл в Ростов, прожил там год, а когда игумен раскаялся и прислал за ним, вернулся, укоряя себя за то, что живёт не так, как трудящаяся братия. В затворе он шил одежду нищим, вязал клобуки, спал час или два в сутки.

Ему было открыто, что Москву захватят враги, а храмы будут разорены. По повелению игумена старец поехал в Москву предупредить царя Василия Шуйского и отказался от предложенных ему даров. Вскоре война пришла и в его обитель. Гетман Сапега, остановившийся в Борисоглебском монастыре, захотел увидеть закованного в цепи затворника. Когда ему сказали, что старец молится за царя, Иринарх ответил прямо: он рождён и крещён в России, за русского царя и молится. Сапега не тронул его, а старец убеждал его уйти из русской земли.

Позже преподобный послал князю Димитрию Пожарскому благословение и просфору, велел идти к Москве и передал ополчению свой крест. Когда Кремль был освобождён и в стране начал устанавливаться мир, он по-прежнему молился о Русской земле и исцелял больных. День кончины ему был открыт заранее: он простился с учениками Александром и Корнилием и скончался 13 января 1616 года на шестьдесят восьмом году жизни, тридцать восемь из которых провёл в подвиге. После него осталось сто сорок два медных креста, семь наплечных вериг, двадцатисаженная цепь, ножные путы и восемнадцать ручных оков. У его гроба совершалось много исцелений, особенно когда на больных возлагали его кресты и цепи.