Будущий священномученик Григорий появился на свет 9 января 1893 года в пензенском селе Салмановка Наровчатовского уезда, в крестьянской семье Василия Самарина. В 1914 году, окончив Пензенское духовное училище, он получил место псаломщика при церкви Архистратига Михаила в городе Керки Закаспийской области — этот причт окормлял солдат Туркестанского стрелкового полка. В том же году началась мировая война, и Григория призвали в армию; рядовым он прослужил до 1918 года.

Дальше была Средняя Азия: псаломщик Покровской церкви села Высокое, в 1920 году — рукоположение во диакона, потом служение в Иосифо-Георгиевской церкви Ташкента. С 1923 года отец Григорий диаконствовал в родной Салмановке, затем в Вознесенской церкви уездного города Пензенской губернии, а с 1931 года — в подмосковном Лосиноостровске, в храме мучеников Адриана и Наталии. В 1933 году его наградили двойным орарем. С 1935 года он служил в Петропавловском соборе Коломны.

Летом 1937 года коломенские сотрудники НКВД объявили о раскрытии «церковно-монархической организации», в которую записали до полусотни человек — духовенство, монашествующих, крестьян. 10 августа среди других арестовали и диакона Григория; сначала он сидел в коломенской тюрьме, потом в московской Таганской. Против него дали подписи свидетели, некоторые даже не читая того, что за них написал следователь.

Допросы в Коломне шли тогда круглосуточно: следователи сменяли друг друга и требовали от арестованных подписать заготовленные бумаги. Кто-то подписывал, кто-то отказывался. Диакона Григория допрашивали в день ареста, потом много суток подряд, потом ещё раз в начале сентября. Ответ его не менялся: ни в какой организации он не состоит, антисоветской деятельности не вёл, виновным себя не признаёт, показания против него считает ложью. Свидетельства подставных свидетелей он отверг все до одного.

Тех, кто подписал бумаги против себя и других, в большинстве приговорили к расстрелу. Диакон Григорий, ничего не подписавший, в октябре 1937 года получил десять лет лагерей и был отправлен на Дальний Восток, в Бамлаг. Там он и умер 11 июля 1940 года; его похоронили в безвестной лагерной могиле.

Почитают его как человека, у которого не нашлось ни сана повыше, ни громких дел, зато хватило твёрдости не оговорить ни себя, ни ближних под давлением, длившимся неделями.