Священномученик Григорий Аверин родился 24 января 1889 года в Костромской губернии, в крестьянской семье села Валы Покров Юрьевецкого уезда. У родителей его, Иоанна и Феодосии, было двенадцать детей, и ещё они воспитывали приёмного мальчика; Григорий был старшим. Отец в праздники не работал никогда: поднимался раньше всех и будил детей сам, чтобы никто не пропустил начало службы, а по большим праздникам созывал в дом нищих и кормил их прежде гостей. Мать в молодости исцелилась от тяжёлой глазной болезни по молитвам преподобного Серафима Саровского.

Смысл жизни Григорий поначалу видел в служении народу, а лучшим поприщем для крестьянского сына считалось учительство. Окончив в 1910 году учительскую семинарию, он стал учителем церковно-приходской школы в Кологриве. Как многие тогдашние учителя, он сблизился с местным кружком эсеров, читал и распространял нелегальную литературу. После февральской революции его единогласно избрали председателем уездной земской управы, а в феврале 1918 года он от участия в местной власти отошёл. Когда в уезде вспыхнуло и было подавлено крестьянское возмущение, арестовали всех эсеров, в том числе и его. Четыре месяца он провёл в застенках, ему угрожали расстрелом — и там, вблизи смерти, он полностью пересмотрел свою жизнь и стал убеждённым христианином. Причастности его доказать не смогли, и он вышел на свободу, сразу заявив бывшим товарищам, что из партии выходит.

В сентябре 1920 года он устроился в библиотеку Костромского педагогического института, через год поступил туда учиться, а ещё через два месяца архиепископ Костромской Севастиан рукоположил его во священника. Служил он сначала в Костроме, потом в селе Ильинском.

Жил отец Григорий крайне скудно: кроватью служили берёзовые жерди с тонкой подстилкой, ночи проходили в молитве, засыпал он под утро, а то и вовсе не ложился. Каждый день, даже когда службы не было, он шёл в храм и молился, читал и пел один. Завёл корову — не для себя, а чтобы кормить странников, потом отдал её бедной вдове. Всё лишнее уходило многодетным и малоимущим семьям, и помогал он не разбирая, кто перед ним. Его знали как опытного духовного наставника: к нему шли молодые люди, желавшие переменить жизнь, и он давал им простое молитвенное правило и совет держаться подальше от пустого веселья.

В 1929 году власть приступила к разорению деревни, и вместе с крестьянами арестовывали заметных священников. Отца Григория взяли в конце августа, обвинили в антисоветской агитации, и 3 января 1930 года Особое Совещание приговорило его к пяти годам лагеря. Отбыв срок, он вернулся и получил приход в селе Симеон Пучежского района Ивановской области, где храм несколько лет удерживали обновленцы. Не имея поддержки, обновленец уехал, люди снова потянулись в церковь — и через год с небольшим, в сентябре 1935 года, священника арестовали опять. Вместе с ним взяли старосту храма и нескольких крестьян, чья вина состояла в том, что они к нему ходили. Никто себя виновным не признал. В марте отца Григория приговорили к трём годам исправительно-трудового лагеря.

В мае он прибыл на рудник Темиртау в Сибири. К тяжёлым работам его признали неспособным и поставили сначала счетоводом, потом дневальным в бараке. Держался он с достоинством: не прятался, на вопросы о вере отвечал прямо, рассказывал заключённым об истории России и Церкви, быть осведомителем отказался. В сентябре 1937 года против него завели новое дело. При обыске нашли переписанный от руки акафист Божией Матери, который он читал каждый день, — этот акафист занял половину следственного дела. На допросе священник отвечал спокойно и вину отрицал. 13 сентября тройка приговорила его к расстрелу. Семь дней он провёл в камере смертников. Незадолго до того он писал родным, чтобы о нём не расстраивались и не боялись: они сами знают, куда и к Кому мы идём. 20 сентября 1937 года приговор был приведён в исполнение.