Родился будущий священномученик в 1879 году в семье диакона Герасима Исадского — в селе Погост-Преображенский Егорьевского уезда. После Рязанской семинарии его в 1901 году рукоположили во священника к Петропавловской церкви села Маливо того же уезда, теперь это Коломенский район. Там он и прослужил почти тридцать лет, там же в конце двадцатых встретил гонения.

Началось всё со слуха. Перед престольным праздником сестра местного учителя сказала батюшке, что власти не разрешат ему ходить в этот раз по домам с молебнами. Слух разлетелся по селу, и пошли разговоры, что храм и вовсе закроют. Официального запрета не было, и отец Евгений отслужил праздник и обошёл дома, как всегда.

15 июля 1929 года он по просьбе прихожанина отслужил всенощную у него в доме, а вечером получил письменное распоряжение прекратить и службы в церкви, и хождение по домам — из-за эпидемии скарлатины. 18 июля службу отменили. Священник объяснил людям, что запрет письменный, но временный, и если служба им нужна, надо хлопотать законным порядком. Село решило иначе: собрали сход, составили прошение об открытии храма, под которым подписались все прихожане. На собрании женщины требовали открыть церковь немедленно; председатель сельсовета ответил, что нужно разрешение врача. Тогда все пошли к доктору домой, и тот, увидев толпу, выдал в запечатанном пакете своё согласие. Пакет отнесли председателю, разрешение было дано, службы возобновились — казалось, всё кончилось благополучно.

Но коломенский отдел ОГПУ решил, что было массовое выступление верующих под руководством священника. 4 августа 1929 года отца Евгения арестовали и посадили в коломенскую тюрьму. На допросе он спокойно изложил ход событий, не подозревая, чем это обернётся, и добавил, что не знает, кто созвал собрание. Свидетели, знавшие своего пастыря почти тридцать лет, рассказали всё как было, и невиновность его была очевидна. Но одна женщина, привлечённая к делу вместе с ним, ради смягчения своей участи дала показания против батюшки. Вины он всё равно не признал.

14 октября 1929 года особое совещание при коллегии ОГПУ приговорило его к трём годам концлагеря. 14 ноября его отправили на Соловки, но пока этап дошёл до пересыльного пункта в Кеми, навигация закрылась, и священника оставили в лагере на материке. Он скончался 31 января 1930 года в одном из Беломорско-Балтийских лагерей и погребён в безвестной могиле.

Икону священномученика пишут так, как принято писать новомучеников-священников: в фелони, с наперсным крестом, с крестом или Евангелием в руке; имя подписывают рядом с ликом.