Александра Иосифовна Касперович родилась в 1882 году в Брест-Литовске, в русской православной семье ремесленника. Отец был столяром и держал свою мастерскую; основной работой его было изготовление гробов. Он умер, когда дочери было девять лет, мать пошла в прислуги, и семья бедствовала — в школу Александра так и не попала, грамоту освоила сама. Как она оказалась в Москве, неизвестно; лет в пятнадцать она поступила в Ивановский монастырь. По монастырской переписи 1912 года послушница Александра, тридцати двух лет, родом из Бреста, жила в Москве уже шестнадцать лет.

Обитель эта была строгая, с общежительным уставом, принесённым сёстрами из Аносиной пустыни. День начинался в четыре утра, дальше служба, потом послушания в мастерских — живописной, золотошвейной, портновской, — причём рукоделие полагалось совершать в молчании, с молитвой. Вечером снова служба, пение, обучение неграмотных сестёр, а к ночи по всему монастырю водворялась полная тишина. В один год с Александрой пришли ещё несколько девушек, среди них десятилетняя Евдокия Алешина; они сдружились на всю жизнь, и старшая заботилась о младшей.

В 1918 году монастырь официально закрыли, но сёстры оставались на его территории почти до конца 1926 года, зарабатывая своим трудом; с 1919 года там же разместили концлагерь. Александра работала в столовой на Варварке, потом десять лет была церковницей в одном из храмов на той же улице. Когда в начале тридцатых закрыли и эти церкви, пришлось идти в советские учреждения: медсанлаборатория, три года нянечкой в институте охраны материнства и младенчества, полгода в пошивочной мастерской, затем сторожихой магазина. Жила она с Евдокией в селе Давыдково, подрабатывала шитьём одеял. Евдокия тяжело заболела — рак желудка, — и Александра одна и зарабатывала, и ухаживала за ней; приезжавшие священники соборовали и причащали больную.

В 1935 году соседи пытались через суд выселить «монашек» из квартиры — суд их оправдал. В 1937 году в ход пошли все накопившиеся доносы. Свидетелей из одной семьи допросили под нажимом, и они рассказали, что к сёстрам ходят священники и монахини, что они клевещут на власть, что зазывают к себе детей и заставляют учить молитвы. Арест произошёл в ночь на 9 августа 1937 года, в день памяти великомученика Пантелеимона; умирающая Евдокия осталась в доме.

На допросе Александра отвечала спокойно и по существу: перечислила все места работы; сказала, что никаких церковных ценностей у неё нет; что агитации не вела и власть не порочила; что детей к себе не зазывала — кроме одной девочки, которая приносила больной молоко и училась у них вышивать. Виновной себя она не признала. Тройка дала ей восемь лет лагеря. Сначала был Бамлаг, где женщин ставили и на тяжёлые работы наравне с мужчинами, а после его расформирования — Ивдельлаг на Урале: лесозаготовки, стройки, бараки. Пять лет она проработала там и от непосильного труда скончалась 18 февраля 1942 года, шестидесяти лет от роду; погребена в безвестной могиле. В 1996 году её реабилитировали, а в 2006-м причислили к лику святых.

На иконе её пишут в монашеской одежде, с крестом в руке. Молятся ей те, кто тянет на себе больного близкого, кто работает через силу и не видит конца, и те, у кого родные в заключении.