Александра Хворостянникова родилась в 1886 году в селе Сьяново Серпуховского уезда, в благочестивой крестьянской семье; отец её прислуживал при храме. В 1896 году неподалёку от деревни Луконина, в тридцати верстах от Калуги, стараниями иеросхимонаха Герасима устроили женскую общину, и туда потянулись девушки из окрестных деревень. Знакомые Александры там побывали и рассказали, что община им понравилась и настоятельница принимает желающих подвизаться. В 1915 году Александра поступила туда послушницей и прожила в общине до 1918 года.

Потом были два года дома и переезд в Серпухов: сначала она служила прислугой у состоятельных людей, а с 1925 года работала на текстильной фабрике. Так и жила — фабричная работница, никуда не скрывавшая своей веры. В 1937 году вышло негласное распоряжение арестовать всех монахов и монахинь, послушников и послушниц закрытых обителей, и её судьба была решена этим распоряжением, а не каким-либо поступком.

В феврале 1938 года допросили дежурных свидетельниц, работавших с ней на фабрике. Они подтвердили, что Александра действительно жила в монастыре, и добавили нужное следствию: агитирует среди рабочих в общежитии, против государственных займов. 21 февраля её арестовали и посадили в серпуховскую тюрьму. В тот же день устроили очные ставки, где она отвергла показания свидетельниц, и допросили её саму.

Отвечала она прямо. Да, жила в монастыре и до сих пор остаётся при религиозных убеждениях. Да, говорила рабочим, что при царе жилось в материальном отношении лучше, а сейчас ничего нет; что коммунисты говорят, будто Бога нет, но им верить не надо, потому что Бог есть; что церкви закрывают, а священников сажают, и священников надо бы защищать. Ничего из сказанного она не взяла обратно. Следствие закончили в тот же день.

Тройка рассмотрела дело только в июне 1938 года и приговорила её к десяти годам исправительно-трудового лагеря. Её отправили в Бамлаг. Там, в Хабаровском крае, послушница Александра Хворостянникова и скончалась — 30 сентября 1943 года; погребли её в безвестной могиле.

На иконе её пишут в монашеской одежде, с крестом в руке — по церковному обычаю крест указывает на мученическую кончину. Её история особенно понятна тем, кто работает в большом коллективе и не хочет прятать своей веры: ни монастыря, ни сана у неё уже не было, а прямота осталась.