Будущий священномученик появился на свет 15 августа 1893 года в рязанском селе Попадьино Михайловского уезда, в семье диакона Александра Цицеронова. Семья была большая — десять детей; трое сыновей стали священниками, три дочери вышли замуж за будущих иереев.

В двадцать один год он окончил Рязанскую духовную семинарию. Во время учёбы познакомился с Евгенией Иванковой, дочерью протоиерея, — её отец и благословил молодых на брак. Александр служил псаломщиком, был рукоположен во диакона, а затем во священника и в 1914 году получил приход в селе Поливаново; кроме села, в него входило ещё несколько деревень. У отца Александра и матушки Евгении родилось девять детей.

Главным своим делом он считал проповедь: объяснить Писание так, чтобы поняли и взрослые, и дети. Фамилия отвечала занятию — батюшка был прекрасным рассказчиком и собеседником. В престольный праздник храма, день памяти великомученика Димитрия Солунского, в село съезжались богомольцы, а столы накрывали прямо на улице; традиция держалась даже после революции, и приходили на неё не только верующие.

Он был мягким человеком и отдавал последнее. Прихожанину, которому не во что было одеть умершего ребёнка, отдал рубашку своего сына; вдове с четырьмя детьми носил узелки с продуктами и вещами; на Пасху обходил дальние деревни и оставлял в бедных домах деньги и крашеные яйца. С 1918 года как священник он был лишён гражданских прав и не имел паспорта. В 1930 году его судили якобы за неуплату налога и хранение разменной монеты в церкви: по первому обвинению оправдали, по второму он полгода отсидел.

Второй арест случился 20 декабря 1937 года. Батюшка шёл за водой, когда его встретили с ордером. Чтобы не пугать детей, он тихо сказал жене, что за ним пришли, — но дети услышали и заплакали. Прощаясь, он благословил всех и просил любить Бога, мать и друг друга. При обыске забрали даже детские кроватки и одежду, семью из восьми человек переселили в деревянную пристройку, а в доме открыли клуб. Прихожане собрали подписи под ходатайством за своего священника: писали, что за двадцать лет службы он не имел ни одного упрёка, помогал бедным из своих средств и ни от кого не слышал грубого слова. Это не помогло: 22 декабря подписали обвинительное заключение, 26-го тройка вынесла приговор, и в ночь на 10 января 1938 года его расстреляли. Семье годами говорили неправду о его судьбе — вдова так и умерла, не узнав, что случилось с мужем.

Икону узнают по надписанию имени: это образ священника в облачении, с крестом в руке. Молятся ему о том, чтобы хватило доброты и спокойствия в тяжёлое время, о многодетных семьях и о помощи тем, кому сейчас не на что жить.