В основе — тот же ветхозаветный рассказ, что и у рублёвской «Троицы»: к Аврааму у дубравы Мамре приходят трое странников, и от них он слышит обещание, что столетний старик и его немолодая жена станут родителями. Извод, однако, иной — древнее и подробнее. Церковная традиция знает его под именами «Гостеприимство Авраама» и «Страннолюбие Авраама».

Отличие в том, что перед нами не отвлечённый образ, а сцена с людьми и бытом. Кроме трёх Ангелов за столом здесь написаны и хозяин, хлопочущий вокруг гостей, и Сарра, и отрок, закалывающий телёнка; на фоне — дом, дуб и горки. Такую икону можно не только созерцать, но и пересказать по деталям, как рассказ из книги Бытия.

Возраст у сюжета огромный. Он попадается уже в росписях римских катакомб II–IV веков и в базиликах Рима и Равенны, причём крылатыми странников стали изображать не сразу. Из ранних русских примеров называют роспись киевской Софии XI века, а самой известной остаётся фреска Феофана Грека — она в Новгороде, в церкви Спаса Преображения на Ильине улице.

Постепенно среднему Ангелу иконописцы начали придавать узнаваемые черты Спасителя: крестчатый нимб, свиток в руке, привычные цвета одежд; известны и композиции, где на этом месте прямо написан Христос. Рублёв двинулся в противоположную сторону — отказался от бытовых подробностей и оставил одно созерцание, и со временем именно его решение вытеснило прежние.

Собственного дня в календаре у образа нет: он относится к празднику Святой Троицы, а тот приходится на пятидесятый день по Пасхе. Из живой храмовой практики повествовательный вариант почти ушёл, встретить его можно больше в старых храмах и музеях — тем и интересен он сегодня в доме.