Про Евтропьевскую икону честнее всего сказать так: сохранилась не её история, а история её названия. Сами иконы есть — они дошли до нас и лежат в музейных собраниях, — а вот сказания о явлении или прославлении этого образа нет.

След ведёт к книге архимандрита Иоанникия (Галятовского) «Небо Новое», изданной во Львове в 1665 году. В перечне чудес Богородицы от Её икон четвёртым там описано чудо, но икона при этом по имени не названа. Именно этот рассказ лёг в основу статьи рукописного сборника «Солнце Пресветлое», который в 1715–1716 годах составил сторож московского Благовещенского собора Симеон Моховиков. Здесь-то образ впервые и назван Евтропьевским.

Откуда взялось имя, тоже понятно: у Галятовского на полях стоит ссылка «Евтропий. Кн. 21. О речах Римских». Что это за источник, до сих пор точно не установлено. Составитель сборника, судя по всему, принял помету за название иконы — и так за образом закрепилось имя. «Солнце Пресветлое» осталось единственным сводом Богородичных икон, где такое название встречается; с небольшими разночтениями оно повторяется только в копии сборника, сделанной в 1730 году Фёдором Мурыгиным.

Написанные иконы, однако, вполне реальны. Один образ XVIII века хранится в Государственной Третьяковской галерее, другой, середины XVIII века московского письма, происходит из Нижнего Новгорода и находится в частном собрании; есть икона XVIII века и в краеведческом музее Устюжны. То есть образ писали и почитали, хотя рассказа о нём не осталось.

Такие «книжные» иконы — обычное дело для русской традиции: в XVIII веке своды чудотворных образов переписывали от руки, и вместе с изображениями кочевали ошибки переписчиков. Для домашней молитвы это ничего не меняет — перед Евтропьевской иконой молятся Богородице так же, как перед любым другим Её образом.