Икона о встрече мудрого врача и постановке точного диагноза: каким святым и иконам молятся

Богословско-историческая справка · Здоровье и исцеление

Почему именно этим святым и иконам молятся (икона о встрече мудрого врача и постановке точного диагноза)

Святитель Лука Крымский и великомученик Пантелеимон помогают болящему встретить опытного врача и определить верное лечение.

В православной церковной традиции выбор святого покровителя в профессиональном служении, воинском долге или жизненном испытании всегда опирается на житийный подвиг угодника Божия и многовековой опыт молитвенной помощи. Главный образ этой подборки — «Святитель Лука Крымский» — почитается верующими как источник духовного укрепления, рассудительности и небесного заступничества. Вместе с ним по данному прошению в домашний иконостас или рабочий кабинет выбирают иконы: Целитель Пантелеймон, Косма и Дамиан (бессребреники), Агапит Печерский, Николай Чудотворец, Спиридон Тримифунтский.

По учению Святых Отцов, икона — это не амулет, а «богословие в красках» и окно в горний мир. Когда врач перед сложной операцией, воин перед боевым выходом, педагог перед началом учебного года или мать, молящаяся о своих детях, обращают свой взор к состаренной деревянной доске с каноническим ликом, их ум и сердце возводятся к Первообразу. Малый формат 10×12 см (2 900 ₽) удобно взять с собой в дорогу или поставить на рабочий стол, классический домашний размер 15×18 см (4 900 ₽) занимает почётное место в семейном молитвенном уголке, а большой аналойный формат 30×40 см (9 900 ₽) становится торжественным подарком на юбилей или профессиональный праздник.

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий родился 27 апреля 1877 года в Керчи, третьим ребёнком в семье провизора Феликса Станиславовича и Марии Дмитриевны. Отец был набожным католиком, остальная семья держалась православия, и молитву мальчик видел дома с самого детства. Он рано проявил художественные наклонности, окончил одновременно гимназию и художественную школу и готовился поступать в Академию художеств.

По окончании гимназии ему подарили Новый Завет. Сильнее всего его поразили слова Спасителя о том, что жатвы много, а делателей мало. Академию художеств он оставил и пошёл в медицину — чтобы быть полезным простым людям.

Много лет он проработал земским врачом в самых разных концах России, от юга до крайнего севера. Научная тема выросла прямо из практики: он искал способ обезболивания без общего наркоза, который в уездных условиях нередко убивал больного. Он стал одним из основателей регионарной анестезии и гнойной хирургии, профессором хирургии и топографической анатомии.

В самый разгар антирелигиозной кампании главный врач большой ташкентской больницы принял священный сан. Объяснял он это просто: видя издевательства над верой, он чувствовал, что молчать не может